Архивы‎ > ‎

Пустота под Алтаем

Алтайские тайны

Отрывок из книги

Пустота  под  Алтаем

Юный Сапожников из романа Михаила Анчарова как-то взял и опроверг закон тяготения. Он смотрел на велосипедный насос и вдруг понял, что Ньютон был неправ: тела сближаются вовсе не от притяжения между ними. «Какое такое притяжение? Любовь что ли?» Просто есть внешняя сила, которая предметы в кучу сталкивает. Давление пустоты. Небесные тела круглые — не от того, что к собственному центру стремятся. Это на них давит космос, обжимает со всех сторон.
Почему не поверить, достаточно перевернуть привычные представления. Не земной шар тянет нас к себе, а прижимает сверху Великая Пустота. Она разъедает тело планеты, тянет щупальца глубоко под землю. Гонит перед собой воду, размывает и растворяет камень, множит сетку пещер и разломов.  
По-разному пустота действует на человека. В большинстве своем люди бегут от нее, сбиваются вместе, строят гигантские города. Только некоторых она притягивает, манит безлюдьем, целиной, неизвестностью. А зачем пустоте человек? Для чего он вообще нужен миру? Об этом было у Бродского:
«…помни: пространство, которому кажется ничего
не нужно, на самом деле нуждается сильно во
взгляде со стороны, в критерии пустоты.
И сослужить эту службу способен только ты».
Можно идти навстречу, преодолевая напор. Подниматься в воздух, долетая до космоса. Другой путь — следовать вслед за ней, вглубь. Простор привлекательней, кто бы спорил, геройство в просторе наглядно. Но кто-то ведь должен и тесными вратами идти? Тем более, пустота сама в спину подталкивает.
Есть в Алтайских горах особенные места, легко опознаваемые опытным взглядом: что на топографических картах, что при взгляде в иллюминатор воздушного судна, что на космических снимках из сервиса Google Earth. Их плоские поверхности возвышаются над окрестной мешаниной острых хребтов и хребтиков, как живые органы в окружении кровеносной сети. Они напоминают лунные кратеры или оплывшие за древностью лет вулканы: возвышенные поля, окаймленные грядой небольших горок. Это карстовые плато, часто стоящие парами — по обе стороны реки, разделившей их глубокой долиной с обрывистыми стенами. Кажется, массивы плато сложены особо прочной породой, раз не поддались действию формирующей облик гор водной эрозии. На самом деле — наоборот: состоят они из легко растворимого известняка, поэтому падающая сверху вода сразу уходит вглубь, а не скатывается по поверхности, образуя лога и ущелья.
Площади известняков отмечены на геологических картах, но геолог- практик, как правило, к ним равнодушен. Рудные жилы встречаются там в редких случаях. Образованные из окаменевшей органики осадочные породы почти бесполезны — только как строительный камень или известки нажечь. Но карстовые плато скрывают богатства особые. В них заключена пустота.
Вот что важно: пустота запечатана, малодоступна. Это на закарстованных территориях Крыма или Кавказа огромные пещеры начинаются колодцами и пропастями, а плотность провалов порой такая, что можно переходить из одного в другой. Алтайские плато куда скромнее — если есть провал, то дно его почти всегда глухо завалено, коли найдешь воронку с уходящим в нее ручейком, так в сырую, грязную щель понора все равно не пролезть. Хотя пустоты под плато быть обязаны, куда-то ведь девается вся выпадающая на них влага!
Мифы разных времен и народов повторяют сюжеты о заточенных в камне чудовищах и героях, об ушедших под землю народах и спрятанных в пещерах сокровищах. Неужели они порождены чистой фантазией? Ведь мы знаем, что кроме камня, воды и глины внизу ничего нет. Правда, там есть пустота. Но какая в ней ценность? Точного ответа у автора нет. Есть ощущения и догадки, которыми хочется поделиться. Только сначала нужно кое-что рассказать.
В шестидесятых годах на Алтае перебывало немало спелеологов из городов Сибири, к тому же несколько лет работал карстовый отряд ЗапСибГео. Сливки (то есть пещеры, знакомые местному населению) они успели снять. Но на фоне известных к тому времени красноярских пещер их улов никого не мог впечатлить. А вот на алтайские карстовые плато обратили внимание только в 1972 году, когда майминский геофизик Смирнов нашел в урочище Метлево огромную полость (много больше, всех известных доселе в Алтайском крае). Ее так и назвали: Геофизическая.
Если за мостом на знаменитое озеро Ая свернуть налево и ехать вверх по Катуни (левым берегом, разумеется), то через несколько километров упрешься в устье реки Устюбы. Сначала по Устюбе будет неплохая дорога, затем, за деревней Нижней Каянчой, она станет намного хуже, но проехать при желании можно. Километров через двадцать эта дорога уйдет направо, в долину Светлой, а путь вдоль Устюбы продолжится по тропе. Долина станет ущельем, к реке подступят известняковые скалы, с выбегающими из-под них ручьями-источниками. Здесь-то вы и окажетесь посередке меж двух плато. К востоку будут Чистые болота, а к западу — Метлево.
Геофизическую невозможно было не заметить. Глубокий и широкий полукилометровый лог вдруг упирается в скалу, дальше пути нет. Под скалой просторный вход, куда затекает ручей. На входе нужно пригнуться, дальше идешь в полный рост, пока не остановит колодец. Спустившись по веревкам метров на тридцать, попадаешь в колоссальный зал с трехметровыми сталагмитами. И еще ниже уходят ходы — на глубину 120 с лишним метров от уровня входа.
К сожалению, больше таких эффектных мест на Метлево не было. И овраги помельче, и дырки в них непроходимые. Впрочем, барнаульского географа Толмачева это мало смутило. С середины 70-х Вячеслав зачастил на Метлевское плато.
Прочесав местность, он выбрал слепой овраг с самым большим водосбором и приезжал на замыкающую овраг воронку несколько зим подряд, обследуя ее склоны в поисках мест выхода теплого воздуха. В конце концов, такое место, густо заросшее куржаком, было действительно обнаружено, и в марте 1978 года его раскопки увенчались успехом. Трудов пришлось положить немало, но после очередной вынутой из шурфа глыбы полость открылась. Дальше особых препятствий не было. Пещера, названная Алтайской, привела на глубину 240 метров. До сих пор она в крае крупнейшая, общая протяженность ее ходов почти пять километров. Хотя нашлась и пещера на сто метров глубже — на другой стороне ущелья, на противоположном плато. Тридцать лет еще вскрывались большие пещеры на Метлево и на Чистых болотах, об этом можно долго рассказывать. Но мы ведь не историю спелеологии пишем. У нас речь идет об особенностях пустоты. Чем она завораживала этих людей, годами долбивших камень, чтобы в нее проникнуть?
В тех горках, что окружают оба плато, есть небольшие гроты, и там можно найти следы обитания человека. Их своды закопчены, в одном выложена из камней лежанка, в другом некогда была дверь: вросшая в землю толстенная, почти окаменевшая от древности лиственничная плаха с прорезанной в ней бойницей до сих пор стоит под каменным навесом входа. Местные охотники и пастухи рассказывают байки о дезертирах, о бандитах, скрывавшихся здесь еще в 20-х годах. Но кажется, история людей, живших вокруг плато, началась куда раньше.
В начале позапрошлого века среди живущих в России старообрядцев распространилась легенда о счастливой стране Беловодье, где нет притеснений и сохранена истинно православная вера. Легенда стала одной из причин легального и нелегального движения старообрядцев в Алтайские горы: вверх по Катуни до Уймонской долины и вверх по Иртышу до Бухтармы. Легенда передавалась и в рукописном виде, а текст ее назывался «Путешественником». Это был своеобразный путеводитель, в нем излагался маршрут — перечень населенных пунктов, через которые следовало идти к цели. Упоминались там и Ай (поселок у Айского озера), и Устюба (деревня на истоке одноименной реки, исчезнувшая в 60-х годах прошлого века). В одном из вариантов «Путешественника», найденном известным фольклористом К.В. Чистовым, упоминается близ Устюбы «множество пещер тайных, где живут скрытники». Видимо, этот текст попал в свое время в руки чинов губернской полиции, потому что в 1840 г. было проведено следствие, на запрос которого бийский исправник сообщил о действительно существующих в его округе старообрядческих деревнях Усть-Уба, Талда, Ай, вокруг которых, «в непроходимых лесах находится множество келий и потайных мест, служащих для укрывательства беглых». Эти сведения приведены историком В.Ф. Лобановым в статье из сборника «Сибирское источниковедение и археография», опубликованного в Новосибирске, в 1980 году. Если вокруг плато действительно обитали старообрядческие скрытники, то почему они выбрали именно эти места, только ли из-за их укромности? Интересно, что в тексте каждого «Путешественника» настойчиво упоминается мотив «Откровения Иоанна», связанный с темой жены, спасшейся от змия в пустыне в расселинах земных: «...изыдите из среды сих нечестивых человеки и не прикасайтеся им, змия, гонящегося за женою: невозможно ему постигнути скрывшейся жены в расселены земныя». Это очень важный для гонимых старообрядцев момент. Вот как звучит он в синодальном переводе: «И пустил змий из пасти своей вслед жены воду как реку, дабы увлечь ее рекою. Но земля помогла жене, и разверзла земля уста свои, и поглотила реку, которую пустил дракон из пасти своей». Так ведь карстовые плато по сторонам Устюбы как раз и дают пример разверзнутой земли, поглощающей воду! Видимо, эти местности обладали для отшельников особым значением: символическим или каким-то иным — остается только гадать.
Вот еще что интересно. В книге Н.К. Рериха «Алтай — Гималаи» имеется глава «Алтай» и первый ее абзац заканчивается загадочной, никак далее не поясненной фразой: «Великая Обь — родина жены и змея». На других страницах той же главы Рерих говорит, что на Катуни произойдет последняя апокалипсическая битва людей. Не опирался ли он на некие старообрядческие верования? Не представлялись ли наши плато, с исчезающими в их глубине реками, знаками близкого конца света?
Другая подобная местность есть западнее Катуни, в бассейне реки Чарыш, на его левом притоке, Ине. Это часть Горной Колывани, освоение которой началось демидовскими рудознатцами, открывшими здесь месторождения серебра,  и казаками, строившими линию оборонительных крепостей. Одна из таких крепостей — Тигирекская — стояла как раз на Ине, под самой стеной Тигирекского хребта, отделяющего ныне Россию от Казахстана.  Сейчас там лишь кордон заповедника, да меньше десятка жилых дворов, от старинных же крепостных укреплений остался лишь оплывший земляной вал. Зато природа волшебная, все та же, что и триста лет назад, благо некому ее здесь трогать. И прямо от Тигирека идут вдоль Ини стены высоких плато, которые хоть и с разрывами, но на добрый десяток километров тянутся вниз по долине.
Тигирек — чуть ли не самый труднодоступный населенный пункт нашего края. Главная из ведущих в него дорог (всего их три, но другие еще хуже) проходит по гребню водораздельного хребта, по крутейшим подъемам и спускам, почти непреодолимым в распутицу. Зимой же Тигирек вовсе отрезан от мира. Но если в сухое время прорваться к нему все-таки удалось, то, спускаясь в долину, придется пересечь поля, усеянные провалами. Это одно из Инских плато, оно, благодаря дороге, изучено лучше всех остальных. В тех воронках, что на спуске откроются взгляду по левую руку (в верховьях Страшного лога), находится вход в самую глубокую и просторную пещеру района. Другая воронка расположена непосредственно на пути, дорога огибает ее по краю. Воронка называется Водопад. Можно остановить машину, спуститься вниз, посмотреть на место исчезновения ручья и узкую щель пещеры. Протиснуться в нее смогут немногие, но за узостями попадешь на красивое, заросшее сталактитами русло подземной речки.
И хотя на плато вдоль дороги исследован уже почти десяток пещер, по-настоящему вглубь горы так и не удалось проникнуть. Основные пустоты лежат и долго еще будут лежать под ногами нетронутыми. Но особенно интересно, что открытые и изученные уже человеком полости снова становятся недоступными. Упомянутая самая глубокая пещера плато была открыта  в 60-е, а пройдена до глубины 127 метров в 90-е годы. На дне ее обнаружен огромный галерейный зал, длиной больше ста метров, украшенный сталактитовыми натеками. В двухтысячных же годах вход закрыла ледяная пробка, образовалось озеро. А ныне и озеро засыпано обрушившейся землей, так что никаких следов не осталось от существовавшего недавно прохода. Словно сама природа (а лучше сказать, пустота) заманила людей под землю, показала свою красоту, а после и запечаталась там до срока.
Кстати, в борту этого плато — там, где Страшной лог обрывается отвесными скалами, — есть смотрящий на Иню грот. Археологи копали его двадцать лет. Культурный слой, в котором встречаются следы человека, составляет пол грота на шесть метров в глубину. Люди обитали здесь тысячелетиями. А ведь любой небольшой грот мог быть в далеком прошлом бесконечной пещерой, уходившей в глубины массивы. Просто старый ход заполнился глиной. И если не лень выгребать ее, то можно двигаться по освобождающейся пустоте все дальше и дальше. Вода ведь не только растворяет известняк, создавая в нем полости. Она же потом замывает их глинистыми отложениями. Одни полости возникают, другие исчезают. Получается, что пустота перемещается по горному массиву, как воздушные пузыри подо льдом.
Дорога в Тигирек проложена по водоразделу левого берега, и примерно на середине пути она пересекает высшую точку окрестностей — гору Сердцеву. Отсюда особенно хорошо видна другая сторона ущелья, на которой разбросал лапы отрогов мощный горный массив, похожий на фантастическую крепость, с темными, поросшими соснами склонами и голыми плоскими выемками наверху. Это Небо — загадочная гора, на которой лежит не одно, а целая система плато. Большой главный кратер, и ряд вмятин поменьше вокруг него. Словно упало что-то с неба, ударило в гору, смяло вершину, да и ушло внутрь, просочилось под землю, оставив редкие оплывшие норы.
Забраться на гору Небо непросто. В середине 80-х туда вела дорога из Чинеты, на горе пасли скот. Потом подножье и склоны огородили маральником, превратив плоскую вершину в естественный заповедник, на котором постепенно исчезают всякие следы былой человеческой деятельности. Водосборы горы огромны, и с каждого вода уходит в одну воронку с понором. А где выходит наружу — никто не знает. Известны источники (спелеологи называют их местами разгрузки) обоих плато Устюбы, да и подземные притоки Ини выше по течению встречаются регулярно. Разгрузку карстового плато не пропустишь, это целая река, вытекающая из земли. Только по периметру горы Небо нет ни одного заметного родника, совершенно сухи и лога, спускающиеся с нее в долины соседних речек: в Громатуху, Прямуху, Яровку. Правда, один мощный источник бьет напротив горы, на противоположном, левом, берегу Ини. В честь него даже был назван вымерший поселок Теплый ключ, что недалеко от ворот маральника. Но как, скажите, подземная река протечет под руслом реки поверхностной? Ведь не может поток двигаться ниже уровня грунтовых вод (базиса эрозии, как это называется в географии), нет?
Вот еще история. Глубочайшая пещера Чистых болот (а заодно и всей России за вычетом Кавказского региона) называется Кёк-таш и глубина ее — 340 метров ниже уровня входа. Высотная отметка входа — 900 метров над уровнем моря, тогда как высота разгружающего плато источника — 500 метров над уровнем моря. То есть, перепад между местом исчезновения пещерного ручья (дном пещеры) и выходом его вод составляет около шестидесяти метров, а по прямой между ними не более четырех километров. И все-таки, когда новосибирские спелеологи забросили в пещеру несколько килограммов специального красителя, выхода окрашенной воды в Устюбу они за несколько дней так и не дождались. Как рассказали потом пастухи, река стала ярко-оранжевой только две с лишним недели спустя, и потом местные жители долго не рисковали из нее пить. Где, спрашивается, блуждал ручей с краской все это время, в каких дожидался отстойниках, по каким просачивался щелям?
Гора Небо представляет собой идеальный образец черного ящика, волшебной шкатулки, мешка с секретами. Нам точно известно, что внутри есть пустота, но добраться до нее пока невозможно. Что происходит там, какие красоты и тайны прячутся — не узнать. В воронках есть щели, но нет дыхания, главного признака перспективности хода. Проверено в морозы не один раз: поноры не дышат, а значит внизу перекрыто наглухо — либо водяными сифонами, либо глиняно-земляными пробками. Хотя воронку самого большого плато удалось-таки раскусить после многолетних попыток. Получилось пройти на тридцать метров вглубь, пробиться к меандру старого подземного русла, к озерку в окружении натечных кальцитовых гребней, к разлому, направленному к сердцу горы. Но успех оказался обманным, гора уперлась и в себя не пустила. А главное — до дыхания подземелья добраться не удалось все равно. Но это отдельная большая история.
Главное плато Неба похоже на широкий покатый жолоб, обращенный в сторону Тигирецкого хребта, издалека белеющего пятнами снежников. Жолоб скатывается к замыкающей водосток воронке, переваливает через край и валится вниз, крутым сухим логом на Громатуху. И разумеется, на перегибе между плато и ущельем стоит сторожевая пещера. Из ее входа просматривается путь на плато, внутри есть просторные, теплые залы, где легко отсидеться в морозы. В пещере могло зимовать целое племя. Но кто и когда стоял тут на страже, нам уже не узнать. Может быть, в те времена проход вглубь горы был открыт?
Вообще вся Иня и участок Чарыша выше ее устья являют нам пример природно-исторического текста, местности, наполненной символами. Надо только знать, куда смотреть, и уметь прочитать увиденное. Спустившись с горы, дорога из Тигирека в Чинету проходит мимо устья реки Ханхары. В этом месте, на левом берегу Ини, археологи раскопали уже невероятное количество древних курганов и продолжают их копать до сих пор. А точно напротив долины курганов стоит заметная издалека скала с двумя дырами-глазницами наверху, похожими на бойницы ДОТа. Отверстия правильной формы и очень похожи на рукотворные, хотя это, конечно, всего лишь игра природы. Уже не одно поколение спелеологов проезжает и проходит мимо, точа на непонятные дыры зуб. И никто еще не попробовал к ним подобраться! То же самое, вероятно, происходит у работающих здесь археологов. «Два глаза» в скалах — идеальный наблюдательный пункт, большой пещеры за ними наверно нет, но следы человеческих посещений должны сохраняться. Однако ни у кого никогда не хватает времени проверить, что там за ними. Между тем, сразу за горой с «глазницами» над ведущей в Чинету дорогой нависают осыпные склоны, кишащие змеями. Здесь уживаются гадюки, щитомордники и полозы, причем встретить их можно на каждом квадратном метре. А скопления змей, как говорят нам верования всех народов, указывают на близость подземных богатств. Сколько знаков нашел бы на этой дороге тот же Рерих!
Но отправимся уже на Чарыш. В шести километрах выше выхода Ини в Чарышскую долину стоит на левом берегу село Усть-Чагырка, а гору за этим селом пронизывает сверху донизу старинный Новочагырский рудник. И еще между Усть-Чагыркой и рудником на обращенном к реке склоне горы можно найти провал Ледяной пещеры. Она была открыта в 60-х годах и до самого конца 20 века представляла собой восьмидесятиметровый ход, уходящий в грунтовый плывун. Ход начинался за языком ледника, заполняющего дно провала, и в прошлом мог идти вниз до уровня Чарыша. Но весенние воды и тающий летом лед несли в него землю и глину, намывая все новые и новые пробки. В начале нашего века пещера и вовсе закрылась, потому что ход заплыл льдом. Теперь уж и сам провал замывается грунтом, а под землей, между пробками хода, на веки остались запечатанные пузыри пустоты.
 Теперь сам рудник. Его месторождение имеет редкую природу: рудное тело заполнило древнюю карстовую полость. Разработку начали с вершины горы, где руда была видна в стенах и на дне естественного колодца. С глубиной вытаскивать ее на поверхность становилось все труднее, поэтому со склона пробили к шахте горизонтальную штольню более чем стометровой длины. Проходку вели одновременно изнутри и снаружи, причем точно сойтись не удалось, отчего в штольне осталось колено. По штольне можно пройти и сейчас. На дно поверхностного колодца из-за обвала не попадешь, но на край ведущей вниз пропасти выйдешь. И увидишь над ней купол естественной древней пещеры, не тронутый человеческими руками. В какой-то момент руда провалилась под кайлами горных рабочих, и открылась впереди пустота. Пустота, запечатанная в немыслимо далекие времена! Как жаль, что мы не знаем и никогда не узнаем подробностей. Описания самого события никто не оставил, нам известно о нем только из скупого замечания геолога Щуровского, побывавшего на руднике в 1844 году.
Дело в том, что рудничная гора представляет собой останец — последний уцелевший обломок разрушенного карстового плато, миллион лет назад стоявшего над Чарышом. Как видим, тогда пустота запиралась не обычной глиной, а минералами с большим содержанием серебра. И вдруг, подобно освобожденному джинну, она, запечатанная некогда серебром, вырывается в нынешний мир! Представляете, что могло там скрываться? Впрочем, это сюжет для фантастического романа.
А где же сторожевая пещера, которая охраняла плато миллион лет назад? Да вот же она — у подножья горы — смотрит на Чарыш в сорока метрах выше воды. Рудничную пещеру археологи начали копать всего несколько лет назад, и результаты работ еще не опубликованы. Но ходят слухи, что летом 2011 года из раскопа исчез череп неандертальца, только челюсть в земле осталась. Похоже на анекдот, но в этих местах любые чудеса могут произойти.
Конечно же, древнее чарышское плато тоже было парным, только на правой стороне оно подверглось большему разрушению — горы там немножко пониже. Но скал с пещерами на правом берегу даже больше, и тянутся они на многие километры. Например, в скале, стоящей прямо напротив Рудничной, издалека видно широкое жерло пещеры Загонной (в ней был загон для скота, пока пещеру не объявили природным памятником). А над загоном темнеют несколько входов в пещеру Летучих мышей. С последней тоже связана значимая для нашей темы история.
В 1831 году в «Горном журнале» появилась заметка врача Колывано-Воскресенских заводов Ф.В. Геблера и инженера тех же заводов А. Кулибина, в которой сообщалось о странном поведении крестьян деревни Чагырки. Вместо того чтобы предаваться крестьянским трудам, мужики усердно рыли землю в нескольких пещерах на правом берегу реки. Раскопки велись в поисках «чудских кладов». Однако вместо сокровищ в земле обнаружились лишь многочисленные кости животных, включая носорога и мамонта. Кладоискатели не обращали на них особого внимания и, полностью вынув грунт из одной пещеры, взялись за следующую. В 1834 году Чарыш посетил геолог Г. Гельмерсен. Он застал раскопки все еще продолжающимися.
Труды чагырских кладоискателей, напоминавшие пародию на идущие поблизости рудничные работы, приносили не серебро, а древние кости, которые не интересовали никого, кроме заезжих ученых. Но в их результате открылось и еще кое-что: само пещерное пространство. Несколько лет практичные мужики работали ради одной пустоты! За все время была расчищена заваленная ранее до потолка пещера с пятью, как оказалось, входами. И образовавшийся объем в итоге не остался совсем уж пустым.
Уже в 50-х годах 20 века известный алтайский краевед Ф.М. Розен открыл в этой пещере большую колонию странных летучих мышей. Удивительно крупные и бурые, непохожие на обычных в Сибири серых рукокрылых, эти звери сбивались на стенах пещеры в многослойный и копошащийся живой ковер — их были там тысячи. Мыши оказались остроухими ночницами, считавшимися до сих пор видом южным, так далеко на север не забирающимся. Колония на Чарыше оказалась единственной не только на Алтае, но и в Восточном Казахстане. Удивительным стало чудесное появление этих животных на месте, где по разумению кладоискателей должны были быть сокровища. Хотя понимающий знаки мифолог это чудо легко объяснит.
У славян, как и у многих европейских народов, нетопырь — животное нечистое, дьявольское. Точно так же нечисты и подземные клады, в легендах они сопряжены с проклятием. А вот китайцы относились к нетопырям и кладам иначе. Иероглиф «фу», означающий по-китайски «счастье», является омонимом слова «фу» — «летучая мышь». Самые добрые из китайских богов изображались с перепончатыми мышиными крыльями. Имел их и популярный персонаж китайских мифов — дракон «лун». Многочисленны предания о рождении первопредков и государей от связи женщины с драконом, о драконовой мете на челе государя. (В европейских мифологиях такие сюжеты редки, там дракон обычно представлялся врагом.) Китайский «лун» связан с землей и часто охраняет клады, так же как европейский дракон и русский змей-горыныч. Но в отличие от последних, лун не выходит на бой с героем, а напротив — выводит героя из подземелья. Связь дракона с летучей мышью очевидна, ведь сходные представления есть и у южноамериканских индейцев. Это и Кецалькоатль — «пернатый змей», и Чималькан — «прекрасная змея рода летучих мышей».
Образ дракона (змеи, нетопыря), охраняющего заключенные в пещере сокровища — это образ архетипический, проявляющийся не только в мифах разных народов, но и в искусстве, и в сновидениях. Чтобы завладеть сокровищем, надо победить дракона. Сокровище несет в себе таинственный смысл. Оно связано со змеем необычным образом: фигура змея сама по себе представляет характер сокровища, словно змей и сокровище одно и то же. Часто змей оказывается золотым, тогда он, как и летучая мышь, отождествляется со счастьем. Так что же такое это нечто: сокровище и его страж — враждебные для одних и желанные для других народов?
Аналитическая психология считает сокровище в пещере символом человеческого бессознательного. Когда герой рискует спуститься в пещеру, где его ждет дракон, он жаждет найти то состояние, когда сознание и бессознательное объединяются идеальным образом в союзе — символе целостного завершения, вечности до и после творения мира. Китайцы представляют такой союз в виде «фу» — счастья и одновременно летучей мыши (дракона), воплощения Дао, единства Инь и Ян. В тантрической йоге (йоге Кундалини) это состояние, в котором Шива находился бы в вечном союзе с Шакти. Шива — вечно напряженная точка, окруженная женским принципом Шакти в виде змеи. Для христиан специфическое содержание бессознательного, его ядро — это Бого-образ, то есть божественная суть, воплощенная в человеческой душе. Хотя во многих случаях им может обернуться бес, и тогда уж держись.
Нам остается понять, как все это связано с нашей темой. Допустим, подземная пустота тянет человека, потому что он подсознательно отождествляет с ней собственное бессознательное (так же, как пустота неба отождествляется с Богом). Тогда понятно, почему пустоте придается статус сокровища. Однако неясно, универсальна ли такая трактовка и дает ли она все ответы? Или подземный Алтай имеет свои уникальные смыслы?
Особенность Алтайских гор в том, что они возрожденные, то есть старые, но и молодые одновременно. Их известняки отложились на дне морей в незапамятные времена, поднялись к небу в первый раз, были расчленены и разрушены до основания, а после пережили второе поднятие, вновь смявшись в складки и окончательно перемешавшись с блоками самых разных пород. Алтайские горы — не старик, впавший в детство. Они действительно омолодились и стали похожи на великана с травматическим повреждением памяти (амнезия — излюбленный ход для зачина остросюжетного детектива). Дух силен, а сознание спутано, обрывки воспоминаний не складываются в цельную картину, фрагменты важнейших мыслей склеились как попало. Жизнь началась заново, но груз прошлого никуда не делся, он хоть и спрятался, но дает о себе знать. Взять, например, по-настоящему молодой Кавказ, карстовые массивы которого взмыли на два километра вверх в геологическое одночасье. Он чист и наивен в сравнении с Алтаем, пережившим миллионолетние катаклизмы. Свежая пустота внутри Кавказа еще не приняла первых гостей, когда усталые алтайские недра решили забыть бурное прошлое и начать с чистого листа. Да не получается: накопленная карма то и дело проявляет себя разного рода странностями.
Новорожденная пещера стерильна, в ее пустоте живет дух космоса. Но когда она делается доступной, каждый посетитель оставляет в ней отпечаток, заселяет ее пустоту своими душевными эманациями. Если же посещаемая пещера вдруг снова закупорится, пришлые мыслеформы вступают с духом земли в реакцию и начинают бродить, порождая черт знает что.
Понятно, что на этом месте читатель насторожился и заподозрил, что ему пытаются сбыть оккультные бредни, вроде придуманной супругой Рериха «живой этики». Успокойтесь, вас не обманут! Это художественный прием. А также особенный инструмент — для уловления вещей, никак иначе не постигаемых. Чтобы проникнуть в закрытые для него сферы, человек издревле использовал мифологический подход. Вот и мы пытаемся его применить. Рассказывают, что алхимия со своим сугубо мифологическим аппаратом познания добивалась поразительных успехов в обращении с элементами. К тому же миф имеет опасную склонность оборачиваться правдой. Отчего поколения европейцев приписывали безобидным рукокрылым вампирские качества? Ведь не могли они знать, что в Южной Америке обнаружатся настоящие пьющие кровь нетопыри.
Подземная пустота порождает одни и те же мифы у разных народов мира. Она волнует нас неспроста, в ней заключена тайна родства человека и почвы.
С древности существует учение пантеизма, отождествляющее природу и Бога. Его исповедовали Гераклит, Лао-цзы, Джордано Бруно, Спиноза. К нему склонялись Гегель, Лев Толстой и Эйнштейн. В конце прошлого века пантеизм слился с движением за экологическое сознание и породил теорию Геи, представляющую нашу планету единым суперорганизмом. Науке известны примеры планетарной саморегуляции. При разных уровнях поступающей от Солнца энергии средняя температура Земли всегда одинакова. Численность человечества растет, но флора и фауна сокращается —  биомасса Земли неизменна. Вернадским доказана роль живого вещества в формировании лика планеты. Если люди нужны ей как орган самосознания, то отдельный человек представляется мобильным нейроном, составной частью движущейся нервной ткани. Может быть, карстовые пещеры служат каналами, соединяющими с разумом Геи? Это конечно бессовестная спекуляция, но она слишком красива, чтобы быть совсем уж неправдой.
Осадочные породы есть овеществленная память Земли. Слагающие известняк кристаллы выросли на останках умерших организмов, камни хранят отпечатки некогда живших существ. А карстовые плато — осколки древней поверхности выравнивания, то есть той равнины, что оставалась после разрушения самых древних, первичных гор. Значит, пузыри пустоты внутри них могли ждать своего часа от самого мезозоя, со времен динозавров.
В кавказских легендах древние божества Алла и Белла заточены в пещерах и, перекликаясь оттуда, рассказывают друг другу о тайнах далеких времен. Ни один человеческий мудрец не поймет этих речей. Алтайский же подземный бог Эрлик не только дал людям грамоту и ремесла, но и научил их шаманству — искусству перемещения между мирами.
В начале прошлого века русский философ Николай Лосский разрабатывает учение интуитивизма, согласно которому мир есть органическое целое и может постигаться непосредственно, в обход акта познания. Он же строит теорию иерарархического персонализма, исходящую из допущения, что потенцией к самосознанию имеют все материальные объекты и организмы — от атома до звезды, от живой клетки до нации. Человек, по Лосскому, управляется не индивидуальной душой, а коллективом душ и самосознаний, принадлежащих входящим в состав тела тканям и органам. Управление коллективом выстроено иерархически, по принципу подчинения простого сложному, а во главе стоит сознание человека, полагающего себя целым и независимым. Но если подчинение иерархии дает сбой и в части сообщества возникает сепаратистская буча, то проявляется это в виде рака, от которого в итоге гибнет весь организм. Так и планета наша представляет собой структуру, сложенную из самосознаний всех ее составляющих: живых, минеральных, энергетических. И вся эта структура подчинена единой верховной душе, общему над-сознанию.
В 30-40-е годы ту же теорию развивает теолог Тейяр де Шарден, в 50-е — наш соотечественник Даниил Андреев. С точки зрения христианского богословия она выглядит ересью. Но ни католика де Шардена, ни православных верующих Лосского и Андреева их собственные взгляды с Богом не ссорили.
Если для обращения к Богу есть храмы, почему не быть особым местам, из которых можно обратиться к планете? Для язычников здесь и вопроса нет — пещеры они всегда считали входом в нижний мир, выкликали оттуда духов, пускали внутрь стрелы, чтобы земля понесла и дала приплод. Христианин же, хоть и признает родящую роль земли («И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их…»), но не может ставить сотворенное выше творца. Зачем ему посредничество сотворенных духов, когда он обращается сразу к самому Творцу-миродержцу? С другой стороны, природа — храм Бога, и даже разговаривая с деревом или медведем, святой отшельник говорит со Всевышним.
Другое дело, что православная демонология признает существование духов, отпадших от Бога. Для них, носящихся в воздухе, лучшее развлечение смутить наивных людей. Так что, обращаясь к природе с речами и просьбами, можно нарваться на ответное глумление бесов.
Экспедиции на плато Метлево, в пещеру Алтайскую, обычно проводят зимой. Летом в пещере слишком много воды. Тот ручеек, что собирается со всего болота и пропадает в поноре воронки, оборачивается на отвесных колодцах то частым душем, то водопадом. А колодцы там есть и по тридцать метров сплошного пролета, и следуют они кое-где один за другим. Зимой же, если нет оттепели, в основном стволе пещеры может быть почти сухо. Хотя понемногу вода, конечно, сочится, собирается в лужах, переливается через край, капает на отвесах. Под жидкие струйки ставят посуду, чтобы набрать воды для кухонных нужд. В экспедиции приходится жить под землей по несколько дней. Лагерь разбивают в сухой боковой галерее, отходящей от большого нижнего грота. В гроте хорошая акустика, любые звуки усиливаются. Пока бодрствуешь и занят делами, отдаленное журчание и капеж незаметны, но стоит попытаться уснуть, как голову заполняет неявный шум, доносящийся со стороны гулкого пустого объема. Чаще всего он оформляется в мозгу как подслушанная из-за стены перебранка сварливых соседей. Через некоторое время ясно различаешь отдельные реплики. А потом кто-то начинает нашептывать прямо в ухо. Смысл этих речей вспомнить не удается, но интонации и общий настрой в память откладываются. Только рассказывать об этом не хочется никому.
Вообще Алтайская — пещера снисходительная и добрая. Народу в ней за тридцать три года перебывало немало, но при всех ее опасностях никто до сих пор под землей не погиб и не умер, в самых тяжелых случаях отделываясь лишь не самыми страшными переломами. Автор этих строк именно в Алтайской оказывался на волосок от смерти не меньше трех раз. Один раз перетерлась об острый камень единственная веревка, и лишь несколько нитей оставалось до разрыва на высоте девяти этажей. Другой раз сломалась защелка самодельного карабина, так что пришлось висеть вниз головой на слабеньких стременах и рассматривать в луче фонаря медленно кружащиеся внизу камни. Потом еще было — поскользнулся на глиняной катушке и чудом смог удержаться в распор между расходящихся стен. Помочь во всех случаях было некому, но худшего не случилось. Такое бывало со многими. Оставляя дуракам счастье, пещера не устает прощать глупости и бережет гостей, так и не показав никому своих катастрофических паводков, следы которых можно заметить на стенах.
Страшно интересно было бы выяснить на статистическом материале, что происходит с людьми, которые начинают ходить именно в эту пещеру, увлекаются, отдают ей несколько лет, а потом резко бросают. Или возвращаются туда иногда — нечасто, время от времени. Меняется ли что-нибудь у них в жизни? Как после складывается их судьба? Ведь человек ничего не делает просто так. В «Пикнике на обочине» у Стругацких сталкеры лазали в Зону вроде бы за хабаром, но на самом деле искали легендарное место, исполняющее желания. Правда, не все потом были рады сбывшемуся. О некоторых своих желаниях они даже не подозревали.
Не все пещеры добры. Автору известно о трагедиях по крайней мере двоих людей, пытавшихся в разное время пробиться вглубь плато Небо. Через некоторое время после возвращения с горы каждый свел счеты с жизнью: оба раза это случилось при пугающе сходных обстоятельствах. Спекуляции тут неуместны, но совпадение действительно кажется говорящим. Если где и можно отследить настоящие чудеса, так это в совпадениях и статистических аномалиях. Именно они отражают невидимую структуру мира, совпадающую со строением нашей души. Когда-то ее исследовал австрийский психолог Юнг, изобретший теорию «значимых совпадений».
Мало материала для обобщения. Со времен неолита люди стали избегать пещер, посещали их лишь изгои общества. Местные жители, алтайцы, подземельями не интересовались, отдавали им должное, как возможной вотчине Эрлика, но дальше входа не заходили. А на среднем Чарыше и местных жителей не было, русские пришли туда занять ничейные земли между Джунгарией и Россией. Крестьянам, понятное дело, было не до пещер (Чагырские раскопки лишь курьезное исключение). Но большую часть населения связала тогда с подземельем причина, существенней любопытства. На протяжении двух веков масса народа была занята разведкой и добычей руды, ломала камень изнутри и снаружи. Искусственные выработки, конечно, не совсем то, что естественные пещеры. Хотя значительная их часть закладывалась все в тех же осадочных породах, вмещающих рудные жилы. Люди сами, своей волей, запускали пустоту внутрь горы. И возможно, такое насилие не слишком нравилось воображаемому духу почвы.
Везде и всегда, где велись опасные горные работы, расцветали и связанные с ними многочисленные суеверия. Бытовали свои поверья, легенды. Только алтайский горный фольклор не изучен и не сохранен. Мы знаем уральские и даже салаирские сказки про Горного батюшку или Царицу горы. Но на алтайских рудниках подобных историй записано не было. Известны предания, сложенные сторонними наблюдателями: о золотой карете Демидова, например, или о Потеряевском руднике, который никто не может найти. Есть многочисленные легенды о чуди, копавшей когда-то руду, да так и ушедшей навеки под землю. Но рассказов, вынесенных непосредственно из-под земли, (как говорят сегодня, инсайдерской информации) до наших дней не дошло. Даже Степан Иванович Гуляев при всей широте своих этнографических интересов фольклор горнорабочих вниманием обошел. Впрочем, к началу его собирательской деятельности активные подземные работы уже были повсюду приостановлены, а сами рабочие успели помереть от болезней.
До баек ли было им? У приписных крестьян, загнанных в рудник, прав было меньше, чем у солдат, а обязанностей не в пример больше. Ради облегчения своей участи они с легкой душой брали на себя преступление и уходили на обычную каторгу. Но и каторжан под землей трудилось немало.
Внутри глубоких рудников, вроде Змеиногорского, царил сущий ад. Нижние этажи шахт лежали на глубине в двести метров и больше, спускаться и подниматься приходилось по шатким деревянным лестницам, грязным или обледенелым. Температура зимой и летом была не выше десяти градусов, пол заливала вода, стояла вечная темнота, в которой висел грохот от водяных и дробильных колес. Коптилками освещались только места ломки камня, по штрекам и гезенкам приходилось передвигаться наощупь. Рассказывают, что имелась на руднике и подземная тюрьма, откуда никогда не выпускали на свет. Люди мерли часто, смерть казалась обыденным делом, иных покойников так и не поднимали для погребения, оставляли в брошенных выработках, заложенных пустой породой.
Сегодня былого подземного города нет. Змеиная гора не просто срыта, она превратилась в свое отражение — в огромную яму, скальный карьер, повторяющий контурами изъятое месторождение. Лишь редкие штольни, пробитые вдогонку жилам помельче, до сих пор зияют в каменных стенах. Но дренажная система все еще действует: дно карьера не затоплено, где-то под ним сохраняются нижние этажи рудника. Говорят, в водоотводный лабиринт можно было попасть еще в середине прошлого века, и местные горноспасатели время от времени доставали оттуда заблудившихся любопытных. Будто бы дренажные каналы стали недоступны в середине пятидесятых годов. Хотя еще в 1986-м автор заходил в один из таких ходов, его можно было узнать по стенам, выложенным каменной плиткой. Дальний конец штольни был тогда аккуратно заложен блоками. Теперь вход в нее недоступен: в 1990 году на него сползла осыпь щебня. Случайно это вышло, или ход завалили намеренно — бог весть.
В тот же 1990 год в Змеиногорске умер писатель Альфред Хейдок, ученик Н.К. Рериха, приехавший в город в 1981-м, почти слепым, в возрасте 89 лет. В 1986-м Хейдок совсем ослеп, но стал, по собственным признаниям, видеть тонкий мир с населяющими его призраками. Он всю жизнь собирал истории о необычных событиях и явлениях, не раз сам сталкивался с разными феноменами. Ни единого упоминания о пещерах и рудниках в его записках (по крайней мере, опубликованных) не встречается. Впрочем, обширный архив Хейдока до сих пор недоступен для изучения. Известно, что он хотел провести последние годы жизни в маленьком городке на Алтае, но отчего все варианты свелись к выбору между Змеиногорском и Колыванью с их старыми рудниками — этому объяснения не найти.
Небольшое отступление о неисповедимых путях литературы. На противоположной от Змеиногорска стороне планеты, в американском штате Мэн, живет Стивен Кинг, писатель, не меньше Альфреда Хейдока искушенный в тайнах Земли и человеческой психики. В 1986 году Кинг закончил роман «Оно» — о многоликом монстре, обитающем в подземелье под городом. Все бы ничего, но в романе несколько раз употребляется несуществующее в английском языке слово «чудь». Исследователи творчества Кинга связывают его появление с вышедшим на экраны Америки в 1984 году фильмом «C.H.U.D.», названным по начальным буквам фразы «Cannibalistic Humanoid Underground Dwellers». Но если необычное слово было взято из названия фильма, почему Кинг стал писать его через умляут? «The Ritual of Chьd» — так называется в его романе обряд изгнания подземного чудища. Надо заметить, что ни в одном произведении Кинга не упоминается ни Россия, ни русские, и откуда бы ему знать русские легенды о подземном народе? Разумеется, он никогда в жизни не слышал о Змеиногорске, стоящем на чудских копях. Но в 1996 году Кинг пишет «Безнадегу» — роман о вышедшем из скалы древнем зле. Описанный в романе поселок над заброшенным рудником поразительно напоминает Змеиногорск. И во многих других книгах Стивена Кинга звучит тема запертых под землей и выпущенных на волю духов.
Итак, нам ничего не известно об отношении Хейдока к подземельям, но именно в 80-х годах, отмеченных его пребыванием в городе, в Змеиногорске были записаны две легенды, сложившиеся, судя по всему, уже после закрытия рудника и касающиеся нашей подземной темы. Первая легенда — о подземном озере внутри Караульной сопки. По тому озеру плавает груженый золотом струг. Происхождение сказки прозрачно: на склоне сопки действительно бьют ключи и с нее стекают ручьи, приводившие в движение рудничные колеса. Подземные воды затапливали выработки, пока не была пробита водоотводная штольня. А тема золота очевидно связана с самородными россыпями речки Змеевки.
Вторая легенда рассказывает о тайном пути в иную страну, открывшемся рудокопу в далеком штреке. В этом сюжете трудно не узнать любимую тему Рериха, неустанно поднимаемую им в картинах и книгах. Если и не сам Хейдок, то кто-то из посещавших его гостей мог быть причастен к переносу сюжета на змеиногорскую почву. Апологеты Рериха в 80-е годы приезжали в город так часто, что зимой 1987-го сотрудники КГБ явились к слепому старцу с обыском, заподозрив в нем резидента шпионской сети.
Тема подземных сокровищ и запертого под землей зла имеет психоаналитическую подоплеку, о которой мы уже говорили. Но на теме подземного пути в иной мир надо остановиться особо.
Сознание человека не воспринимает пещеру как замкнутый каменный мешок. Обычно в ней видят скрытый путь, туннель, ведущий в неведомое. Расспрашивая местных жителей об известных пещерах, наслушаешься рассказов о потерявшихся под землей людях, прошедших блуждая сквозь гору, о собаках, залезших в нору и выбежавших на другой стороне хребта, об уходивших подземными ходами разбойниках и партизанах. Классический литературный пример — история заблудившегося Тома Сойера. Вспомните, что он спасся, не вернувшись ко входу, а найдя новый выход (вещь на самом деле редчайшая, практически невозможная). В голове человека не укладывается тот грубый факт, что пещера похожа скорей на большую и разветвленную яму, все ходы которой рано или поздно закончатся тупиком.
Люди, спустившиеся в первый раз на дно Алтайской пещеры, нередко просят показать дорогу на выход. Они удивляются, услышав, что назад придется вернуться тем же путем.
Виной тому может быть легкий ветер, сквозняк, гуляющий в коридорах больших пещер. (Они служат естественными вентиляционными отдушинами, через которые, за счет разницы температур и давлений, идет воздухообмен между атмосферой и воздухом, содержащимся в щелях горного массива). Но это слишком простое, приземленное объяснение.
Есть пара более сложных трактовок. Во-первых, как бы ни мала была конкретная пещера, она часть общего, фрагмент чуждого человеку пространства. Подземный мир как бы един, так же, как един мир подлунный или мир небесный. И этот подземный мир имеет множество входов и выходов. Каждая пещера и есть такой вход или выход. Подземелье имеет своих легендарных обитателей, свои сокровища, географию и богов. Его жители населяют не конкретную полость, а все пространство подземелья, свободно проходя из одной его части в другую. А значит любой тупик под землей — мнимый тупик. Надо знать секрет, и тайный проход откроется.
Второе объяснение — соприродная человеку потребность в пути.
Христианство и европейская мысль оформили представление о судьбе как о поступательном движении. Рождение — приход в этот мир, жизнь — путь к смерти, смерть — переход к вечности. Можно увидеть этап пути в каждом действии и поступке, ведь всякое действие представляет собой путь к промежуточной цели. А самая последняя цель состоит в обретении Царства Небесного. 
Идея жизни как целеустремленного пути позволила найти выход из круговорота бессмысленных событий, из оков назначенной судьбы, из колеса вечных перерождений и возвращений. Но освоение этой идеи требовало значительных духовных усилий и не всем было по зубам. Простой человек, замороченный тяготами жизни и повторяющимися заботами, терял из виду цель и предназначение собственного существования, поскольку лежали они за пределами нашего мира, а проявлений другого мира он в жизни не видел. Церковь, говоря о вечном, сама являлась частью земной рутины. В то время как вход в пещеру напоминал об ином, представлялся входом в измерение с другими законами.
Что интересно: пещера хоть и пугала тьмой и холодом, но не принадлежала силам зла, а вела в некое священное пространство, где могли проявляться любые сакральные силы.
«Путь» не просто обозначает дорогу, это также и духовный термин, им называют всякое духовное делание. Душа не принадлежит целиком видимому миру, ее работа происходит и в других мирах. «Уйти в пещеру своего духа» — значит приступить к действию в ином измерении. Пещера — символ такого пути. Путь через пещеру представляется наивно, но наглядно: как подземное (иномирное) путешествие в другую страну. 
Известный мифолог Владимир Николаевич Топоров находил в народных сказках два вида мифологического пути: путь к сакральному центру, когда высшее благо обретается постепенным к нему приближением, и путь к чужой и страшной периферии, когда сакральные ценности достигаются сразу (дом - двор - поле - лес, болото, теснина - яма, дыра, колодец, пещера - иное царство). 
Скандинавская космология разделяла Вселенную на девять миров, которые, за исключением срединного Мидгарда, были недоступны человеку. Однако в обрядах мистерий Одина посвящаемый, освобожденный силами жрецов от земной оболочки, скитался по всем этим сферам. Реально это осуществлялось в пещере, где инициируемый проходил последовательно девять залов. Пещера, не относясь полностью ни к одному плану бытия, могла вместить любой из них.
Путь нашей жизни ограничен двумя моментами перехода: рождением и смертью. Пещера связана и с тем, и с другим. В вифлеемском гроте родился Иисус, еще раньше из расколовшегося камня в пещере появился на свет Митра. Предшествовавшие им боги и герои, напротив, замуровывались под землей, находя в пещере успокоение.
Смерть, тьма, холод, могильный камень, подземный мир мертвых — это простой ряд ассоциаций. Обоснование родящей функции пещеры тоже не встречает сложностей. Земля и вода вообще родят растения, пищу, жизнь. Пещера же, являясь продуктом единения земли и воды, прямо напоминает детородный орган своей расщелиной. Землю в мифологии оплодотворяет небо, это важно. 
Генитальное толкование пещеры хорошо известно. Еще недавно хакасы стреляли вглубь пещеры из лука, чтобы оплодотворить Землю. Фрейдистское объяснение влечения к пещере (образ проникающего туда с мечом героя) тоже хорошо известно. Внутренность пещеры действительно очень напоминает утробу. Скользкие стены, покрытые причудливыми натеками самых разных «анатомических» форм, стены, которые то раздаются, то сжимаются; необходимость проползать, протискиваться, бороться за каждый сантиметр пути — все это делает движение в пещере очень похожим на пережитые некогда роды.
 Известно, что пещеры были излюбленным местом инициации древних культов. Сама инициация есть ни что иное как символическая смерть и символическое рождение. Входя в пещеру, посвящаемый умирал для этого мира. Затем, пройдя ряд посмертных испытаний, увидев иные миры и получив сокровенные знания, он рождался вновь, выходя из пещеры с новым статусом «дваждырожденного». 
При виде пещеры человек не только подсознательно вспоминает собственное появление в этом мире, но и задумывается об окончании жизненного пути. Здесь одновременно и родящее лоно, и могильный приют. Но что находится за этим зевом, что лежит за пределами житейского мира, до и после него — вопрос мифологической космологии.
В трехчленной вертикальной структуре космоса пещера не принадлежит ни одному уровню. В мифе она противопоставлена даже подземному миру. Ведь космос (с его небом, землей и подземельем) предстает целостным, упорядоченным, организованным в соответствии с определенным законом. Космос противостоит хаосу, из которого произошел. А пещера и есть воплощение хаоса. Как указывает В.Н. Топоров, «в пещере темно, т.е. безвидно, как в хаосе. Внутреннему пространству пещеры присущи бесструктурность, аморфность, спутанность. В известном смысле пещера есть хранилище остатков хаотической стихии». Греческое chaos происходит от корня cha-, отсюда chaino, chasco, «зеваю», «разеваю». Хаос поэтому означает «зев», «зевание», «зияние», «разверстое пространство», «пустое протяжение». Это прямо относится к пещере. А.Ф. Лосев заметил, что у Овидия имеется образ хаоса в виде двуликого Януса. Когда все стихии распределились по своим местам и образовался стройный космос, Янус тоже получил свой вид. Но и теперь у него имеется остаток прежнего состояния, а именно: способность видеть все вперед и назад. Кроме того, Янус собственной рукой все открывает и закрывает, являясь как бы мировой дверью. Этот образ также переносится на пещеру, отверстие которой одновременно является и входом, и выходом. Не принадлежа космосу, пещера воплощает возможность любого становления. Это место, открытое в любую космическую точку пространства и времени. Но в классической мифологии пещера обращена с земли или к небу, или к подземному царству. Поскольку нижний мир есть нисхождение и деградация, то путь человека через пещеру направлен в небо. Это может быть и физическое небо звезд и светил (во многих мифах светила рождаются в пещере, там же скрываются ветры, дожди, облака), и духовное небо сверхчеловеческого плана.
Есть суеверие, что со дна глубокого колодца звезды видны даже днем. По другой версии, увидеть звезды можно, всматриваясь в темную глубину бездны. В рассказе американской писательницы Урсулы Ле Гуин некий изгой, вынужденный скрываться в подземном лабиринте, находит каменную стену с рассыпанными по ней блестками — вкраплениями серебра. Рассматривая ее, он проводит долгое время и в какой-то момент понимает, что перед ним не стена, а окно в чужое небо с незнакомыми созвездиями. 
Выход из любой пещеры обращен к небу, и именно лицезрение неба служит лучшей наградой после подземных тягот. И хотя еще не было случая, чтобы вышедший человек увидел другое небо (как сказано в Откровении Иоанна: «И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали...»), — все равно, надежда попасть в новый мир дает доходчивое объяснение стремлению забраться под землю.
Спелеология, как массовое увлечение, сложилась лишь в прошлом веке. Точнее, во второй его половине, в послевоенное время. Наиболее привлекательной и азартной стороной этого бурно расцветшего и втянувшего в свою орбиту тысячи людей движения стала гонка за глубиной. Протяженность любой крупной пещеры можно увеличивать чуть ли не до бесконечности за счет расширения узостей и открытия новых ходов. Сложнее с глубиной, предел которой определяется геологическими условиями. На определенной глубине подземная полость пересекает границу залегания подземных вод, и ее лежащие ниже объемы оказываются затопленными. Тем не менее, после открытия в Пиренеях пропасти Пьер-Сен-Мартен, объявленной глубочайшей пещерой планеты, любителей охватила лихорадка соревнования. За всяким колодцем и провалом им чудилась небывалая глубина, и это повальное стремление как можно дальше удалиться от поверхности планеты было необъяснимо. Хотя каждый безусловно знал, что всякая пещера имеет конец и предел, иррациональная вера в потенциальную бездонность именно этой, здесь и сейчас разверзающейся под ногами пустоты действовала как наркотик. В ход шла техника горной проходки, расширялись узости, разбирались завалы, фанатично искались обходы сифонов, и нередко это приносило плоды: глубины пещер росли. Километр, полтора километра, два... Теоретически доступная глубина пещеры определяется уровнем подземных вод, определяемым по источникам разгрузки, притом карстовая пещера не может выйти за пределы массива растворимых пород. Но, кажется, любой спелеолог подсознательно верит, что пространство пещеры не подчиняется законам поверхностной метрики.
Когда по результатам топографической съемки был вычерчен план пещеры Дуэт, открытой на плато Чистых болот в конце 80-х годов, оказалось, что на бумаге полость тянется в направлении прямо противоположном тому, что представляется спелеологам при прохождении  пещеры. Этот же эффект повторился при контрольной съемке. Ошибка была исключена, о магнитной аномалии не могло быть речи (стрелка компаса вела себя спокойно). Получается, что представления «право-лево» и пространственное воображение не всегда срабатывают в пещерном хаосе. Не может ли подобное происходить и с представлениями «верх-низ»?
Пещера Алтайская представляет собой трехмерный лабиринт, вытянутый по вертикали. Спустившись до глубины 240 метров каскадом колодцев, она расходится в стороны пучком восходящих отвесных полостей (спелеологи называют их «трубы»). Топографическая развертка профилей труб показала, что некоторые из них уже поднялись над уровнем самого плато. Однако вход у пещеры один-единственный и других поблизости нет. В отдаленных гротах пещеры обитают летучие мыши, которые должны вылетать за кормом на поверхность. Но никто не встречал летящую мышь ни во входе, ни в основном стволе пещеры Алтайской.
На влажной глине пещеры Кёк-таш иногда можно встретить следы лап неизвестных хищников размерами от соболя до лисы. Место их появления отделено от входа четырьмя колодцами глубиной до 30 метров. Даже если животные падали с такой высоты и оставались в живых, не могли же они выбираться обратно за пищей по гладким, обточенным водой стенам? А если умирали от голода, где их тела?
Задавать такие вопросы не принято. Настоящего спелеолога узнают по хваткой практичности и несгибаемому рационализму. Чем необъяснимей побудительные мотивы, тем железнее логика самой деятельности. Если твоя цель по-настоящему фантастична, тебе не до романтики. Спелеологи нутром чуют близость необъяснимого, но прячут возбуждение под маской прохладного научного интереса. Они никому не признаются в тайном желании выйти из пещеры совсем не тем путем, которым пришли. И увидеть другую землю под другим небом.
Если давящая космическая пустота и есть хаос, то островки организованного космоса представлены шарообразными космическими телами. Человеческая душа есть островок самосознания в океане внешнего мира, но внутри нее заключен другой океан: океан бессознательного. Так и небесные тела. Не только внешняя пустота хаоса давит на них. Другая пустота другого хаоса распирает их изнутри. И они не сплошные шары, как нам кажется. Они подобны мячам, накачанным высоким давлением. Фокус в том, что, когда мы проникаем внутрь, переходя с внешней стороны оболочки на внутреннюю, мяч выворачивается наизнанку. Мы оказываемся не в замкнутом пространстве, мы снова выходим на поверхность планеты — другой планеты под другим небом. Об этом недоговорил Николай Носов, автор «Незнайки на Луне» — великого провидческого романа.
Наша Земля оказывается прослойкой живой геологической ткани, распластанной между двумя давящими на нее вселенными. С одной стороны живем мы, с другой расположена изнанка нашего мира, о которой рассказывали визионеры и духовидцы. По цепочке пустотных пузырей подземелья можно, если повезет, пройти из одного мира в другой. Геологическая обстановка благоприятна образованию пустотных мостов в сердце континентальных плит, вдоль тектонических разломов зоны вторичной складчатости, в очагах нервной деятельности планетарного организма. Таким местом по стечению обстоятельств стала северо-западная окраина Алтайской горной системы: Колыванский хребет, бассейн Чарыша, левобережье средней Катуни. Здесь заработала «машина желаний» и возник коридор перехода с одной стороны на другую. Такова новая алтайская мифология.
В тридцати километрах от Змеиногорска расположена основанная Демидовым Колывань. В 1910 году в этом городке начинал карьеру учителя Александр Мелентьевич Волков, автор «Семи подземных королей» — романа о подземном путешествии к волшебной стране. А к югу от Колывани, в распадке меж двух отрогов Синюхи, лежат развалины Колыванстроя. С 1936 по 1960 год здесь был построен настоящий город с населением 10 тысяч человек, электростанцией, цехами, школой, училищем, домом культуры. Работать сюда съезжались со всей страны. Даже в военное время поселок снабжали по высшему уровню, а после войны условия были как при коммунизме: высокие заработки, изобильные магазины. Но чем лучше становился в поселке быт, тем страшнее было идти на работу.
Градообразующим предприятием стала вольфрамовая шахта, поставляющая необходимый для победы металл. После того, как война пришла на Кавказ, Алтай вышел в главные поставщики вольфрама для оборонной промышленности. Гору над Колыванстроем разрезали от вершинного гребня до самой подошвы, работая по старинке, преимущественно вручную. Так уж повелось еще с предвоенной гонки, что механизация и техника безопасности безнадежно отстали от производственных планов. Из-за силикоза и обрушений люди мерли и гибли не меньше чем при царе. Женщины вкалывали наравне с мужиками, за малейшее опоздание полгода удерживали четверть заработка. Вне работы колыванстроевцам не о чем было желать: они и так жили лучше всех по стране. Но работу свою они проклинали, их общим желанием было увидеть проклятую шахту закрытой. И желание кто-то услышал. В конце пятидесятых годов пошел дешевый вольфрам из Китая, и Колыванстрой окончательно потерял рентабельность. Через несколько лет после закрытия шахты, от города ничего не осталось, даже дома разобрали и вывезли, сохранились лишь каменные руины и разрезанная гора, из которой по сей день дует ледяной ветер.
Бывший белогвардеец и узник сталинских лагерей Альфред Хейдок не любил советскую власть, а она не любила его. Сколько раз пытались выжить его из Змеиногорска городские власти! Как чувствовали, что с момента появления Хейдока в городе, пошел отчет последнего десятилетия советской эпохи. Она закончилась на следующей год после смерти писателя-мистика. Конечно же, это не более чем совпадение.


Comments