Архивы‎ > ‎

П.И. Шульга

"Царский" курган в Сентелеке

П.И. Шульга
Лаборатория археологии и этнографии Южной Сибири ИАЭ СО РАН и НИИ ГИ АлтГУ, Барнаул

Небольшая горная речка Сентелек мелководна и не богата рыбой, но примечательна обширной долиной, протянувшейся на 20 километров от склонов Тигирекского хребта до реки Чарыш (Чарышский район Алтайского края). Благодаря особому микроклимату зимой в долине мало снега, что всегда привлекало сюда большое количество косуль, а начиная с IV-III тысячелетия до нашей эры — скотоводов, выпасавших свои стада круглый год на подножном корме. Мощная кормовая база, относительно неплохие условия для занятий земледелием в нижнем течении Сентелека, наличие доступных месторождений меди, богатый животный и растительный мир обусловили возможность одновременного проживания значительного количества населения, оставившего в долине огромные (до 3 км длиной) могильники. Показателем многочисленности, благосостояния и высокого уровня социальной организации сентелекских полукочевников в скифское время (VI-III вв. до н. э.) является обнаруженный там «царский» курган пазырыкской культуры. На территории Алтайского края это единственное сооружение такого ранга, поскольку все грандиозные могильники «пазырыкцев» с каменными курганами диаметром до 70 м и высотой до 4 м расположены в Республике Алтай и Восточном Казахстане, где жили самые знатные правящие семьи. Лишь однажды, предположительно в V в. дон. э., группе «сентелекских» родов, по-видимому, удалось на непродолжительное время объединить под своей властью племена предгорий и части Горного Алтая. Исходя из большого количества в Сентелеке курганов диаметром 20-30 м можно предположить наличие там еще одного центра локализации пазырыкской культуры — ее северо-западного форпоста, непосредственно контактировавшего с населением предгорий Алтая.
Вокруг «царского» кургана в Сентелеке выявлено еще несколько крупных насыпей, названных по месту расположения могильником Урочище Балчикова-3. В 1993 г. в ходе дополнительного обследования у «царского» кургана, а затем и у некоторых других были обнаружены необычно крупные каменные стелы. К настоящему времени сохранилось лишь несколько десятков поваленных стел, но Г.И. Спасский, посетивший более 200 лет назад Сентелек, еще наблюдал у курганов сотни стел, отметив «кладбище древних народов, обставленное яшмовыми и известковыми плитами» [Кирюшин, Шульга, Демин, Тишкин. 2001, с. 29]. Какими же «древними народами» были поставлены эти стелы и зачем? Ответитъ на столь важные вопросы можно было только в ходе раскопок сравнительно хорошо сохранившегося «царского» кургана.
Сделать это оказалось непросто, поскольку его края и сами лежавшие стелы были перекрыты сформировавшимся за прошедшие 2,5 тыс. лет мощным слоем земли в 50-80 см. При этом ставилась задача восстановления замечательного комплекса в первоначальном виде как одного из наиболее ярких древних памятников на Алтае. Только через три года работ многочисленной экспедицией (до 140 человек) с помощью техники удалось убрать грунт до уровня древней поверхности, на которой сооружался курган и вкапывались стелы.

В результате впервые в практике раскопок на Алтае на площади размерами до 120x90 м была расчищена вся примыкавшая к кургану площадка, включая протянувшиеся на 62 м к востоку стелы. Курган имел видимый диаметр около 46 м и высоту до 2 м. После проведения тахеометрической съемки и зарисовки комплекса установлено, что диаметр кольцевой ограды равен 43-44 м; следовательно, с учетом имевшегося коридора, заключенная в ней насыпь «царского» кургана изначально не превышала 42 м. В основании его насыпи по периметру выявлены выступающие под углом 25-45° к поверхности плиты «лепестковидной крепиды». Они придавали кургану вид большого цветка с примерно 310 лепестками. Вокруг кургана обнаружена местами скрытая под сместившейся насыпью обводная ограда из плит длиной 1-1,5 м. По предварительным расчетам в обводной ограде также насчитывалось около 310 вкопанных плит высотой 1-1,5 м. К востоку от насыпи полностью расчищены ямки от 19 стел. Из них у своих первоначальных мест сохранились 12. У центра насыпи кургана имеется большая воронка глубиной около 3 м, по конфигурации которой можно заключить, что раскопанная кем-то могильная яма имела форму квадрата размерами 7x7 м, глубиной около 5 м. Под камнями на дне воронки , были обнаружены многочисленные кости лошадей, сброшенные вниз после раскопок неизвестными грабителями или археологами-любителями около ста лет назад. По всем этим признакам курган относится к пазырыкской культуре. В этом убеждает и наличие по периметру насыпи кургана «лепестковидной крепиды» из наклонно установленных плит — своеобразного элемента, известного пока только на Укоке и в Берели [Полосьмак, 1994, рис. 84, 87-90; Самашев, Базарбаева, Жумабекова, Сунгатай, 2000, с. 19; Молодин, Соловьев, 1994, рис. 56-59].
Раскопки самого «царского» кургана были отложены,но, согласно указанным данным, он был сооружен примерно в VI-V вв. до н. э. одним из племен пазырыкской культуры, получившей всемирную известность благодаря уникальным находкам мумий, многочисленных изделий (в том числе, импортных предметов из Передней Азии, Индии и Китая) из кожи, войлока и дерева в мерзлотных курганах Пазырыка, Туэкты, Уландрыка, Укока и др. [Руденко, 1953,1960; Кубарев, 1987; Полосьмак, 2001; и др.]. Существовала эта скотоводческая культура с VI по III в. до н. э. на территории Алтая. Происхождение ее до сих пор остается загадкой, но для нас важно, что горно-алтайские племена с VI в. до н. э. имели постоянные связи с огромной Персидской державой, продвинувшейся в степи кочевников за Сырдарью и находившейся от Алтая в полутора тысячах километрах к юго-западу. Сейчас в прямые контакты Алтая с древними цивилизациями верится с трудом, но в прошлом указанное расстояние необремененная поклажей группа всадников могла проехать всего лишь за 1-1,5 месяца. Возможно, из древней Бактрии (современный Афганистан) и даже Индии на Алтай проникали не только престижные и культовые вещи, но и жрецы-миссионеры какой-то пока еще слабо изученной религии в поисках страны блаженных, священного центра Мира с золотой горой посередине, охраняемого свирепыми стерегущими золото грифами [Шульга, 2003]. С IV в. до н. э. устанавливаются связи с Китаем, государи которого, по предположению С.И. Руденко [1953], могли выдавать своих дочерей за вождей «пазырыкцев». В связи с этим можно предполагать присутствие в Горном Алтае обладавших большими познаниями служителей культа (жрецов), под руководством которых проводились различные обряды и возводились разнообразные погребально-поминальные комплексы типа сентелекского кургана.
О содержимом пока не раскопанного сентелекского кургана можно с достаточной уверенностью судить по другим подобным объектам. Пазырыкских вождей хоронили с большими почестями в огромных квадратных могилах размерами до 7x7 м и глубиной около 5-7 м. На дне было принято устраивать рубленный из лиственницы двойной сруб (дом мертвого). Вождь облекался в блестящую золотой фольгой парадную одежду и укладывался в лиственничную колоду головой на восход солнца. Рядом в срубе помещали его личные вещи, оружие, кувшины и деревянные блюда с кусками баранины и ножами. Затем в могилу, за северную стенку сруба, укладывали 10-20 взнузданных лошадей в украшенных золотой фольгой сбруе и масках. Какое-то время покрытый полотнищами бересты дом мертвых стоял не засыпанным и был доступен для совершения обрядов. Чуть позже могила заполнялась грунтом, камнями, слоями цветущего кустарника и накатами бревен, а по прошествии нескольких лет над ней сооружалась огромная каменная насыпь диаметром до 40-70 м и высотой до 2-4 м. Вокруг насыпей таких элитных курганов на Алтае часто устраивали кольцевые каменные ограды, а к востоку устанавливали ряд вертикальных камней (стел, «балбалов»). Основываясь на данных из Сентелека. с учетом имеющихся фрагментарных сведений по раскопанным и еще не исследованным «элитным» курганам пазырыкской культуры, можно выделить следующие элементы полного «идеального» погребально-поминального (храмового?) комплекса. Над расположенной строго по центру квадратной могилой возводилась уплощенная каменная насыпь, зачастую имевшая внутреннюю и внешнюю кольцевые «крепиды». По периметру насыпи, образуя коридоры, устраивалась одна или несколько кольцевых оград из вертикально установленных плит. К востоку от насыпи с соблюдением определенного интервала устанавливался ряд балбалов-коновязей. С запада дугой или в линию располагались различные поминальные выкладки. Объяснение этим, казалось бы, неоправданным затратам состоит в том, что курган рядового кочевника, а тем более, вождя («царя») был не просто могилой. Прежде всего это своеобразный храм, построенный в соответствии с существовавшими тогда архитектурными традициями и канонами. Он предназначался для поклонения предкам, богам и светилам, общения с ними; проведения общеплеменных торжеств и обрядов, без которых, по убеждениям древних, они оставались беззащитными перед недругами и враждебными проявлениями сил природы. Вместе с тем курган представлял собой символическое жилище умершего скотовода, с домом под насыпью и отходящим к востоку рядом стел (коновязных столбов), к которым могли привязывать своих лошадей приехавшие на очередные поминки родственники. Как ни парадоксально, но в наиболее полной форме идеальный комплекс представлен в Сентелеке. К сожалению, в основных центрах расселения «пазырыкцев» почти все стелы уже уничтожены, а насыпи элитных курганов с примыкающими сооружениями полностью пока почти не исследовались. Наиболее значительные из них известны в Онгудайском районе по рекам Урсул и Каракол (Вашадар, Боочи, Туэкта и др.), где балбалы присутствовали еще недавно или сохранились в небольшом количестве до настоящего времени (Боочи). Некоторые комплексы могли изначально сооружаться без тех или иных элементов. Так, у насыпей Пазырыкских курганов № 1 -4 до раскопок имелось по ряду «балбалов», но не отмечается внешняя крепида и обводные концентрические ограды. В Пятом Пазырыкском кургане есть остатки круговой ограды из плит, установка же «балбалов», очевидно, изначально не предусматривалась, так как к востоку от кургана начинается крутой спуск к реке Улаган.
Особый интерес представляет исследованный у «царского» кургана ряд стел. Всего на уровне древней поверхности обнаружено 12 каменных стел длиной 3-4,55 м (1-9,17-19), лежащих у своих ямок-гнезд. Еще семь стел из восточной части ряда были перемещены при распашке в стороны. Судя по количеству ямок глубиной 50-70 см от уровня древней поверхности, общее число стел изначально равнялось 19. Ряд стел протяженностью 62 м начинался в 4 м от восточной полы кургана самой массивной стелой-1 (3x1x0,4 м), имеющей чашевидное углубление на обращенной к северу плоскости.
Между стелой-1 и насыпью находился «алтарик» — выложенная из плит розетка диаметром около 1 м, в котором встречено небольшое количество угольков. Все стелы прямоугольные в сечении, первоначально устанавливались узкими сторонами по линии 3-В. Особенно выделялись стела-1 и две последние (18,19) длиной соответственно 4,2 и 4,55 м. Расстояние между центрами первых десяти ямок-гнезд составляло по 3,2 м, в восточной половине ряда — 3-3,1 м. Стелы вкапывались строго в одну линию по азимуту 95 и нацеливались на выделяющуюся седловинку на вершине противостоящей горы. По мере удаления от кургана и понижения склона (до 4 м у стелы-19) длина стел увеличивалась, как бы компенсируя перепад высот. На уровне древней поверхности и в ямках пяти установленных нами стел скоплений костей и керамики не обнаружено. Всего в ходе работ 1994,1995 и 2000 гг. на первоначальные места было установлено 15 стел и одна, сломанная у основания (17), оставлена лежащей у своей ямки.
Как и курганные насыпи «элитных» пазырыкских захоронений, стелы у «царского» кургана устанавливались по прошествии некоторого времени после погребения умершего. Количество стел (19), их размеры (прежде всего первых и последних) и конкретные места установки каждой должны были заранее определяться распорядителем обрядовых действий, дававшим соответствующие указания группам родственников или союзников, принимавших участие в поминальном обряде. Важно отметить наличие почти у всех стел в нижней части насечек и следов обработки, указывающих глубину их закапывания в ямке (50-70 см). Заготовка и обработка стел производились на нескольких месторождениях камня, часть которых, возможно, располагалась за пределами долины. Устанавливались стелы по-разному. Наиболее короткие и легкие из западной части, очевидно, ставили вручную, как это делалось под руководством автора в 1994,1995 и 2000 гг. Однако мощные длинные стелы в восточной части ряда и некоторые тяжелые в западной, поставить по центру ямки нельзя было ни вручную, ни при помощи тягловых животных или какого-то механизма. Дело в том, что стелы в древности ставились точно по центру ямки, но для этого их нужно было приподнимать. В 2000 г. нами использовался кран, а «сентелекцам» его, очевидно, заменяла тренога из бревен высотой до 5 м с блоком наверху. Чтобы поднять стелу, нужно было поставить треногу над ямкой и при помощи толстого ремня, затянутого у вершины стелы, подтянуть ее через блок.
Стелы устанавливались строго по одной линии в намеченные заранее ямки между служившими визирами и уже, очевидно, вкопанными стелами 1 и 19, при этом длина последней (4,55 м) примерно соответствовала перепаду высот (4 м), и вершина ее выходила на один уровень со стелой-1 и «алтарем». Продуманность и тщательность возведения комплекса указывают на присутствие организатора поминального обряда — служителя культа (жреца), а скорее группы служителей, обладавших обширными познаниями и применявших фиксированные меры длины, кратные персидскому локтю [Балонов, 1983] и частям тела человека [Марсадолов, 1997, 2001 и др.]. Особое значение имели, несомненно, сакральные (священные) меры длины, которые могли исчисляться другими способами. Так, в последние годы установлено, что размеры могил (прежде всего длина) на Алтае в скифское время определялись не по размерам и количеству погребаемых людей и лошадей, а в соответствии с их статусом. В частности, повсеместно фиксируются могилы длиной 2,2; 2,6 и 3,2 м [Шульга, 2003; Кубарев, Шульга, 2007, с. 50-51]. Последняя полностью соответствует интервалам между центрами ямок со стелами в западной части ряда, равным 3,2 м. К сожалению, до недавнего времени стелы у пазырыкских курганов почти не исследовались и расстояния между ними точно не фиксировались, а потому мы не можем проверить эти данные на массовом материале. Создавая многофункциональный памятник в Сентелеке, служители культа, вероятно, предусматривали его использование в качестве простейшей обсерватории для определения требуемого дня или времени суток, возможно, и астрономических наблюдений. Так это или нет, должны достоверно определить специальные исследования. В настоящее же время можно лишь с уверенностью говорить о глубокой продуманности устройства и расположения комплекса из 19 стел, направленного на седловину восточной горы.
На особое значение стел в сентелекском погребально-поминальном комплексе указывает факт их заваливания. Наблюдения за положением стел с учетом скорости гумусообразования показали, что все они, кроме первой, были намеренно повалены вниз по склону в юго-восточный сектор по прошествии 50-100 лет после их установки. Стелы при этом не выкапывались, а выворачивались. Стела-17 сечением 50x20 см была просто обломана на уровне древней поверхности (рис. 4). Для этого, очевидно, использовались тягловые животные. Заваливание происходило последовательно по направлению к кургану, начиная с восточного края. Массивная и приземистая стела-1 не могла быть вывернута или обломана, потому оставлена в наклонном положении. Очевидно, тогда же произошло первое ограбление кургана.
Каково же было назначение стел? Вопрос о назначении называемых балбалами вертикально установленных камней и стел к востоку от пазырыкских курганов может показаться достаточно разработанным. Большинство исследователей, обращавшихся к семантике этого обычая, склонны считать их символическими коновязями, устроенными в ряд или поодиночке к востоку от домов мертвых (курганов), знаком сопричастности сородичей, символом родового дерева, «очага=дома=семьи, утверждающего право владельца на территорию» [Руденко, 1960; Кубарев, 1979, 1984,1992; Сорокин, 1981]. Думается, ряды стел скифского времени, аналогично тюркским балбалам, были полифункциональными и воспринимались соплеменниками как многозначные объекты. Наряду с поминками здесь могли совершаться общие моления богам, предкам и силам природы; жрецы могли использовать их как обсерватории; стелы вместе с курганом утверждали право коллектива на данную территорию; служили знаком сопричастности и заключения договора между принимавшими участие в поминках представителями родов и племен.
Наиболее отчетливо осознавалась воплощенная в камне идея «дома» (кургана) погребенного вождя с отходящими от него символическими коновязями. Произошедшее почти 2,5 тыс. лет назад осквернение «царского» кургана имеет поразительные аналогии в алтайском эпосе «Маадай-Кара». Согласно преданию, захватив на Алтае весь живший там народ и скот, подчинив себе стареющего защитника страны, Кара-Кула пытается осквернить и святыни Алтая, чтобы разрушить связь между народом и его родиной. В число святынь, наряду с родовой горой, входит родовой железный тополь, который Кара-Кула пытается повалить на запад, и коновязь. Однако завоеватель не смог разрушить и осквернить святыни.
«У дверей стоящую девятигранную серебряную коновязь
Вырвать [из земли] не смог:
Когда ее из земли потянул,
Шестьдесят богатырей из-под земли, держась за коновязь, вышли:
«Не навлекай беду, Кара-Кула!
Что ты делаешь?
Ннжняя ее часть —
Под землей живущего Айбыстана коновязь», — сказали,
Под землю ее снова потянули.
Когда с неба ее верхний конец потянул,
[Сверху] явились девяносто богатырей, держась за нее:
«Верхняя часть этой коновязи —
В верхнем мире живущего Юч-Курбустана коновязь», — сказали,
В небо ее опять потянули... [Маадай-Кара, 1973,с.278].
Серебряная коновязь, являющаяся таковой сразу в трех мирах и соединяющая эти миры, так и осталась у юрты как символ стабильности и права на эту землю. Вскоре у этой юрты быстро набирает силу новый богатырь, он побеждает врага, и народ вновь возвращается на родной Алтай. В долине Сентелека, как это часто бывает в реальной жизни, концовка была несколько иной. Вероятно, вскоре после смерти вождя «сентелекские» роды потеряли былое влияние на соседей, и более ни один предводитель их не удостаивался чести быть погребенным с такими почестями. Через 50-100 лет враждебные племена захватили долину. Курган вождя был ограблен и осквернен, стелы повалены. Что стало с жившим здесь народом, мы едва ли узнаем. Примерно через тысячу лет стелы уже скрылись под быстро нарастающей в Сентелеке землей, а с ними стерлась память об этом событии и самом народе. Однако, благодаря столь долгому забытью под землей, стелы избежали уничтожения в ходе распашки. И вот уже восемь лет они стоят на прежних местах, напоминая ныне живущим о далеком прошлом.


Comments