Архивы‎ > ‎

Алтайская традиция





























































































































































































































































































































































































































































Валерий Иванченко. Алтайская традиция

ПРОЛОГ
Алтай — пограничье России, форпост русской цивилизации в Центральной Азии, трехвековой дозор христианского мира. Хотя поле противостояния здесь существовало издревле. Непростая алтайская земля с древних времен была узлом евразийской истории.
В селах Горной Колыванидо сих пор можно увидеть знаменитые старообрядческие вышивки — ряды свастических узоров на опоясках и обрядовых полотенцах. Археологи знают, что «четырехкрюшный», как его называли, знак не случаен в Западной Сибири и присутствие его прослеживается с глубины веков, от изображений на дне сосудов андроновской культуры. Он обозначает огонь, как причину движения, выступая символом активности, силы, победы. Но этому знаку в крестьянских орнаментах обычно сопутствует ромбический «змеиный» орнамент.
Придя на Рудный Алтай, русские сразу же столкнулись со змеями. Крупнейшее в этом крае месторождение металлических руд на горе Змеиной (ныне город Змеиногорск) было известно древними чудскими копями и кишевшими вокруг них гадами. Змей там было так много, что первое время их убивали, складывали в кучи и сжигали. Рудознатец Шлаттер еще в 1760 году писал, что множество змей и ящериц, как считается, «водится в тех местах, где золотые и серебряные руды находятся».* А если перейти в пространство мифологическое, то Змей Горыныч, как известно, «связан с огнем и водой, летает по небу, но одновременно соотносится и с низом: с рекой, норой, пещерой, где у него спрятаны богатства».**

*) Шлаттер И. Обстоятельное наставление рудному делу. Печатано при импер. Ак. наук, 1760.
**) Мифологический словарь. М., 1991, с.222.

В Горной Колывани бытует немало легенд о змеях. Чаще всего они принимают форму былички, то есть рассказа о будто бы реальном событии. Обычно он передается из вторых или третьих рук (то есть не очевидцем, но со слов его). Рассказчики не видят в таких историях ничего невероятного, хотя любому человеку, немного знакомому с зоологией и анатомией, бросается в глаза их фантастичность. Рассказывают, например, о змее огневке красного или рыжего цвета, необычайно ядовитой, совершающей прыжки в несколько метров и нападающей даже на всадника. Из двух видов обитающих на Алтае ядовитых змей: гадюки и щитомордника — последний действительно имеет порой красноватый цвет, однако ни одна из этих змей никогда не нападает первой и не может прыгать, делая выпады не далее чем на треть собственной длины.
Рассказывают также о распространенных случаях, когда змея заползала внутрь человека, уснувшего на покосе с приоткрытым ртом. Если она поселялась в желудке, то можно было выманить ее на молоко или выгнать,выпивши лошадиного пота.
Но самыми поразительными оказываются истории о чудовищном змее-полозе, живущем в пещерах и старых штольнях. Видят его редко, чаще встречают следы: «будто бревно через дорогу протащили». Конь, почуяв близость змея, хрипит, встает на дыбы. (Конь и змея — вечные мифологические антагонисты, солнечный и лунный символы). Связь полоза с подземельем выводит на пласт горной, рудничной мифологии, но она, если и была здесь когда-то, до нашего времени не сохранилась.
Естественные пещеры в Горной Колывани редки, хоть и распространен известняк, в котором они, как правило, образуются. Но заброшенными выработками край богат: от древнейших чудских ям до рудников, закрытых уже в недавнее время. Причем, составляя неотъемлемую часть ландшафта, штольни эти как бы не замечаются местными жителями. Подобное невнимание к давно приевшемуся — черта традиционно русская, откуда идет и бытовая неприхотливость, и упорное нежелание благоустраивать среду обитания. Однако в игнорировании зияющих в теле земли дыр есть нечто большее, чем привычка и нежелание любопытствовать. Может быть, это память о былой секретности горных работ (геологи работают на государство, а оно не позволяет лезть в свои важные дела населению). Может, соображения безопасности (некоторые штольни грозят обвалиться, да и слухи о радиоактивности выработок порой возникают). В любом случае, в отношении к рукотворным подземельям сквозит опаска, смешанная с брезгливостью. Похожее чувство вызывают нежилые дома и оставленные селения. Запустение, грязь, разруха — понятно, что ничего приятного в этом нет. Боязнь таких мест заложена в глубинную память: кажется, тут могут ждать ловушки, поселившиеся в руинах хищники, призраки неупокоенных мертвецов. Подземелья страшат вдвойне, ведь даже предположить трудно, кто мог занять их ничейную, бесхозную пустоту после ухода людей. В глубине души каждый знает, что пустоты природа не терпит.
В 80-х годах в Змеиногорске рассказывали, что штольнями интересуются люди, приезжающие к писателю Хейдоку.
Альфред Хейдок родился в 1892 году в Латвии, был в монгольской армии барона Унгерна, потом жил в Китае, где в 1934-м познакомился с Николаем Рерихом, получив от него «посвятительное кольцо», и с тех пор стал пламенным последователем учения «Агни-йоги». В 1947 году Хейдок вместе с семьей добровольно вернулся в Советский Союз. Сидел, освободился только в 1956-м. Длительное время жил в Казахстане, переводя книги Блаватской и другую оккультную литературу. В 1981 году Хейдок переселился в Змеиногорск. К тому времени он совсем ослеп и практически не выходил из дома, но с ним не расставалась Людмила Вертоградская, встретившая его в шестнадцать лет, на Балхаше, когда ему было уже за семьдесят, и с тех пор ему попечительствующая. Амбициозная сорокалетняя Людмила Ивановна, брала на себя апостольскую роль, пыталась проповедовать Агни-йогу в городском клубе. Благодаря ее усилиям в Змеиногорске и под горой Синюхой до сих пор проводят ежегодные рериховские конференции.
Последние годы жизни Альфред Хейдок интересовался так называемыми «аномальными явлениями», собирал свидетельства очевидцев, списывался с новосибирскими учеными Геннадием Кирпичниковым и Алексеем Дмитриевым, занимавшимися фотографированием привидений и экспертизой всяческих полтергейстов. Он и сам, случалось, сталкивался с подобными феноменами. Сохранился рассказ о взорвавшемся в его доме стакане с водой. Рассказ датирован февралем 1987 года. Чуть раньше, в январе 1987-го, сотрудники КГБ пришли к Хейдоку с обыском и изъяли его обширный архив. Поводом стало задержание на Рубцовском вокзале некоего подозрительного калининградского рериховца. Тот возвращался из Змеиногорска, и провинциальные чекисты, вспомнив старые времена, тут же сплели в воображении некую шпионскую сеть. Хлопотами Вертоградской часть архива была через два года возвращена. Людмила Ивановна до сих пор ревностно оберегает бумаги, отбивая попытки разных рериховских организаций завладеть ими.
Альфред Хейдок умер в Змеиногорске в 1990 году, и похоронен он под горой Караульной, в недрах которой, согласно местной легенде, плавает по подземному озеру груженый золотом струг Ермака. Непонятно когда и как возникла легенда, но желание привязать покорителя Сибири к рудным краям примечательно. Вроде бы, сюда, на юг, он и стремился, хоть на самом деле остановился на тыщу верст севернее. Впрочем, легендарный герой не мог утонуть. В 2006 году на берегу Змеиногорского пруда установили четырехметровый памятник Ермаку Тимофеевичу. Памятник был спасен казаками и тайно вывезен из Казахстана (стоял он изначально рядом с Павлодаром, на Иртыше, что тоже севернее, но ненамного). На склоне Караульной действительно выбивается из-под земли ключ, так что история о подземном озере не на пустом месте возникла.
Вскоре после смерти Хейдока обнаружилось, что единственная штольня, соединявшая оставшийся на месте Змеиной горы карьер с пустотами старинного рудника, более недоступна. Еще в конце 80-х годов в нее можно было войти, хотя в тридцати метрах от входа путь преграждал искусственный завал из камней. Но в какой-то момент со склона карьера съехало несколько тонн скального грунта, запечатав вход щебенчатой осыпью. Точного времени никто не помнит, однако случилось это между 1987 и 1990 годами.
Читатель вправе спросить, зачем автор интригует его, выстраивая странные факты в определенном порядке. Хочет ли он в итоге предложить некую свою версию, дать окончательные объяснения, выявить скрытые закономерности? Увы, объяснений у автора нет. Он склонен согласиться с швейцарским психологом Юнгом, утверждавшим, что в душе и в реальном мире события сочетаются по одним и тем же законам. Совпадения однородных фактов реальны. Эти значимые совпадения указывают на существование структуры, одинаковой как для человеческого бессознательного, так и для окружающего человека большого мира. Но постигать такую структуру можно только интуитивно. Все, что выражено в словах, непременно становится ложью.

ЧУДЬ
Задавшись простым вопросом, кто же, собственно, жил на Алтае в прежние времена, вы можете отвечать на него долго и сложно, привлекая данные истории, археологии и этнографии. Однако любой русский крестьянин из эпохи, предшествовавшей повсеместному распространению сомнительной грамотности, ответил бы вам очень просто: «Раньше здесь жила чудь».
На русском Севере чудью порой называли финно-угорские племена, однако и у них (у коми и саами, например) существовали собственные предания о чуди. В самодийской, скажем, мифологии упоминается тождественный русской чуди маленький подземный народец сихиртя, у энцев подобные персонажи называются сиите. В общем-то, чудь — это некий неизвестный древний народ, живший на данных землях до прихода нынешнего населения. По бытовавшим в европейской России легендам, «белоглазая» чудь пробавлялась грабежами, жила в ямах в лесу (или исчезала в них), прятала под землей клады. В Сибири фольклористы позапрошлого века также застали множество таких легенд, связанных с кладами, курганами, древними рудниками. Во всех преданиях рассказывалось о чуди, как о древнем народе, будто бы жившем в Сибири до прихода в нее не только русских, но и других местных народов. Все предания заканчивались указаниями на бесследное исчезновение: «ушли неизвестно куда». На Алтае уход чуди связывался с одновременным появлением белой березы и «белого царя». Способ ухода назывался однозначно: «под землю». В одних легендах чудь скрывалась в собственных копях, в других она погребалась в жилищах, навалив на крышу камней и подрубив опоры. Подобные легенды бытовали как у русских, так и у местных жителей.
В. Вербицкий пишет: «По всеобщему преданию алтайцев, во времена отдаленные Алтай был населен чудью, не имевшей ни ханов, ни зайсанов. В то время не было ни одной березы. Как скоро появилось это небывалое дерево, чудь умозаключила, что ей не сдобровать. Выкопали ямы, утвердили в них столбы для потолка из камней и земли, забрались в эти ямы, подрубили эти столбы и тем без дальних хлопот все дело покончили».* Н.К. Рерих, посетивший Алтай в 20-х годах, приводит слова старика-старовера: «Когда Белый царь пришел Алтай воевать и как зацвела белая береза в нашем краю, так и не захотела Чудь остаться под Белым царем. Ушла Чудь под землю и завалила проходы каменьями. Сами можете видеть их бывшие входы. Только не навсегда ушла Чудь. Когда вернется счастливое время и придут люди из Беловодья и дадут всему народу великую науку, тогда придет опять Чудь, со всеми добытыми сокровищами».** Впрочем, мы вправе усомниться в том, по крайней мере, что подобные слова исходят из уст старовера. Какой еще «белый царь»? Да и упования на выходцев из-под земли никак не укладываются в старообрядческие воззрения. Коренной алтаец, как мы увидим ниже, скорее годится на роль рассказчика подобной истории.

*) Вербицкий В.И. Алтайские инородцы. — М., 1893.
**) Рерих Н.К. Избранное. — М., 1979. С. 179.

Мы не можем отнести упоминание «белого царя» к русскому царю и к появлению русских, потому что сие принадлежит временам историческим. А чудь — легендарный народ, и искать ее следует во временах легендарных. Тот же Рерих отмечал: «В пределах Алтая можно также слышать очень значительные легенды, связанные с какими-то неясными воспоминаниями о давно прошедших здесь племенах. Среди этих непонятных племен упоминается одно под именем курумчинские кузнецы. («Курум» — каменная осыпь из крупных глыб. Урумчи — китайский город. Что ближе? — В.И.) Само название показывает, что это племя было искусно в обработке металлов... Когда вы слышите об этих кузнецах, вы невольно вспоминаете о сказочных Нибелунгах, занесенных далеко на запад». Между прочим, и легендарной чуди приписывалась искусность в металлургии и ремеслах. «Алтай в вопросе переселения народов является одним из очень важных пунктов», — замечает Рерих, и он, несомненно, прав.
В поэме «Аримаспея» Аристея Проконесского (VI-V вв. до н.э.) наряду с другими народами окраины ойкумены упоминались «стерегущие золото грифы» и борющиеся с ними одноглазые аримаспы. Позже этот сюжет подхватил Геродот, писавший, что за страной грифов живут на границе с морем блаженные гипербореи.
Аристей, по мнению некоторых исследователей, мог считать, что страна гипербореев находится в Китае, и тогда можно предположить, что аримаспы проживали в приалтайских степях, а грифы — на Алтае.* На Алтае локализовал страну аримаспов и грифов также известный археолог С.И. Руденко.** Точка зрения правдоподобная, поскольку именно Алтай был окраиной скифской ойкумены, началом Рипейских гор (Алтае-Саян), однако вряд ли гипербореи жили в Китае. Геродот помещает их выше грифов, то есть севернее, так как реки в его представлении текли с севера на юг, сверху вниз. А к северу от Алтайских гор господствовала известная археологам андроновская культура, носительница арийских, гиперборейских черт.***

*) Полосьмак Н.В. Стерегущие золото грифы. — Новосибирск, 1994. С. 6.
**) Руденко С.И. Культура населения Горного Алтая в скифское время. — М.-Л., 1953.
***) Кузьмина Е.Е. Откуда пришли индоарии? — М., 1994.

Большинство исследователей отождествляет мифических грифов с культурой знаменитых пазырыкских курганов, распространенных по верхнему бассейну Катуни, включая высокогорное плато Укок на границе с Китаем. Главная причина такого отождествления состоит в переносе названия на образ грифона, часто встречающийся в украшениях алтайских курганов. Грифон — это существо с телом льва, змееподобной шеей, крыльями, орлиной мордой и перепончатым гребнем. Бросается в глаза странное сочетание в нем черт животных-антагонистов, представляющих в мифологии и верхний, и нижний миры, имеющих и солярную, и лунарную природу.
Пазырыкские курганы примечательны тем, что погребения в них затянуты льдом. В замерзших могилах удивительно хорошо сохранились не только останки, но и деревянные и войлочные вещи. Причем факт этот вовсе не связан с промерзанием почвы, вечная мерзлота в этих краях отсутствует. С.И. Руденко считал подкурганное оледенение результатом сочетания горного климата и особенностей конструкции кургана. Строители курганов удивительно точно выбирали глубину (чуть глубже лед не образуется, выше — тает летом) и специально обкладывали могильную камеру камнями. Мы встречаемся здесь с ритуальным погребением во льду, которое, как мы покажем ниже, имеет важное значение в гиперборейской мифологии. Все замерзшие погребения принадлежат одной культуре и датируются строго ограниченным временем (VI-V вв. до н.э.).
Антропологическая реконструкция облика погребенных в ледяных могилах людей показывает их выраженные европеоидные черты: высокий рост, долихокефалия, массивная челюсть с четко выраженным подбородком, высокий, выступающий нос, отсутствие складки верхнего века и эпикантуса.* К сожалению, мы уже никогда не узнаем о цвете глаз этих людей. А между тем, вопрос этот не праздный.

*) Балуева Т.С. Антропологическая реконструкция пазырыкцев Бертекской котловины; Полосьмак Н.В. Указ.соч., с. 102.

Еще Г.Е. Грумм-Гржимайло, заинтересовавшись, почему китайцы рисуют демонов рыжеволосыми, натолкнулся на ряд исторических сведений о людях и целых племенах, имевших светлые волосы и «стеклянные»(т.е. голубые) глаза и обитавших во Внутренней Азии в самые отдаленные времена. Эти племена на юге назывались «ди», а на севере —«динлин». Формой брака динлинов была моногамия, религией — культ героев. Они весьма напоминали древних кельтов и германцев. Грумм-Гржимайло писал в третьем томе своего труда «Западная Монголия и Урянхайский край»: «Приближаясь к народам индо-китайской группы по языку, динлины по своим физическим признакам и психическим особенностям принадлежали к той белокурой расе, которая некоторыми антропологами считается первобытной в Европе». В 1947 году А.И. Ярхо в работе «Алтае-саянские тюрки» обвинил Грумм-Гржимайло в реакционности и расизме, но сам же, противореча себе, заключил, что «отрицать частичное участие депигментированного европеоидного элемента в образовании алтае-саянского населения нельзя, и наш вывод о том, что наличие депигментации может быть сопоставлено с историческими данными о легендарных голубоглазых племенах, некогда распространенных в северной, центральной и восточной Азии, остается в силе».
Признав пазырыкцев-грифов, «стерегущих золото», европеоидами и допустив их голубоглазость, многие чувствуют желание отождествить их с «белоглазой» чудью, тем более что курганы называли «чудскими могилами», а найденные в них металлические изделия требовали немалых познаний в металлургии. Однако кое-что мешает нам пойти этим путем. Во-первых, у чуди напряженные отношения с «белым царем», что было бы странным, будь чудь белокурым племенем. Во-вторых, чудь не имела «ни ханов, ни зайсанов». Такая анархия делает ее не похожей на воинственное племя, исповедующее «культ героев», который предполагает иерархию. В третьих, в культуре пазырыкцев нет ничего указывающего на то, что они сами изготовляли свое оружие и украшения. Наоборот, такое ремесленничество вовсе не к лицу кочевому народу воинов. 
Рерих вспоминал в связи с «курумчинскими кузнецами» Нибелунгов. Вспомним и мы скандинавский Асгард (сближаемый, кстати, с азиатской подземной Агартхой). Скандинавские боги-асы не были ремесленниками. На них работали карлики-цверги, изгнанные, как и чудь, под землю. А «белоглазость» чуди напоминает нам атрибут именно подземного персонажа.
Теперь вернемся к Геродоту. Если помните, у подножия Рипейских гор грифам противостояли аримаспы, и был тот народ одноглазым. В мифе одноглазость является несомненным признаком жизни под землей. Поскольку во мраке зрение не действует, в мифе происходит ослабление качества через сокращение органов. Тюркские дэвы одноглазы и живут в пещерах, Тепегез — одноглазый гагаузский демон, обитатель пещер. Ваюш — одноглазые великаны, населяющие пещеры в нартском эпосе. Вспомним античных циклопов. Если мы отождествим аримаспов с чудью, придется признать, что она была загнана под землю белым царем «стерегущих золото грифов». Но за что?
Надо заметить, что изгнание (заточение) под землю — вещь в мифологии известная. Почти у каждого народа в мире существует свой культурный герой. Ему приписывается похищение божественной мудрости, изобретение ремесел и прочих искусств. Он же выступает и богоборцем, ибо в религиозной традиции всякая изобретательность есть дело греховное — покушение на божественную монополию. Античный Прометей был прикован богами к скале. У многих прочих народов подобный герой заточался внутрь скалы. Скажем, Артавазд, из армянского эпоса, был прикован богами в пещере и до сих пор силится выйти наружу, чтоб положить конец миру. Гуннский король Атли, герой германо-скандинавского эпоса, умирает, запертый в горной пещере рядом с желанным кладом. Вообще, подземное сокровище часто подменяется некой подземной мудростью, в которой есть, надо полагать, известное зло. Алла и Белла у ингушей и чеченцев — наиболее архаичные божества, предсказатели будущего и судьбы. Запертые в пещерах, они перекликаются, делясь сокровенным. В буддийской мифологии асуры, вечные противники богов, владеющие сверхъестественным оружием, скрываются в пещере горы Меру. Синий бог кузнечного дела из бонского пантеона Тибета живет в пещере горы Бал. Биби-Мушкилькушо у таджиков — разрешительница затруднений и советчица, живущая в пещере.
Скандинавский великан Мимир — хозяин источника мудрости у корней мирового древа Иггдрасиль. Бог Один отдал ему свой глаз за мудрость, содержащуюся в источнике, остался одноглазым, лишь бы испить под землей. Один, как известно, возглавлял асов — основную группу наиболее могущественных богов, населяющую небесный город Асгард. Но сами атрибуты могущества получены асами от мудрых и умелых карликов —цвергов, в Асгард не допускавшихся. Да и Асгард, собственно, построен вовсе не асами, а неким великаном, в качестве платы за работу лишившимся головы. Одним словом, сами верховные боги не марают рук ремеслом и может быть поэтому еще не пали с небес. Но они уже нуждаются в изделиях подземных умельцев, что свидетельствует о близком падении.
Подземные обитатели цверги — искусные кузнецы. Согласно «Младшей Эдде», они изготовили ожерелье для богини Фрейи, золотые волосы для богини Сив, волшебный корабль и золотого вепря для Фрейра, копье и золотое кольцо для Одина, молот для Тора. Одним из произведений цвергов был священный мед поэзии, т.е. культура. Оружие, сокровища, «мудрость» — вот что приходит из-под земли. Живут цверги в земле, «подобно червям», боятся света и при лучах солнца превращаются в камень.
Добавим кое-что из мифологии коренных алтайцев. Алтайский демиург Эрлик (антагонист хозяина небес Ульгеня) владеет подземельем и изобретает кузнечное искусство, музыкальные инструменты, шаманизм. Будучи изгнан с неба, Эрлик делает своей палкой дыру в земле, куда и проваливается. По другой версии, из дыры он извлекает «гадов». Он же «изобрел смерть». Алтайцы называют Эрлика отцом. Притом мангусы — демоны, запертые монгольским эпическим героем в пещере — у алтайцев сами могут принимать положительное значение героя или богатыря.*

*) Сагалаев А.М. Алтай в зеркале мифа. — Новосибирск, 1992.

Но пора вернуться к чуди. Одно из первых упоминаний Алтая у русских приводит профессор Д.Н. Анучин в статье, опубликованной в 1890 году.* В древнем русском сказании «О человецех незнаемых в восточной стране» говорится: «Вверх тояж рекы великия Оби есть люди ходят по под землею иною рекою день да нощь с огни». Люди те выходят из-под земли на озеро, и на том озере свет пречуден и град белый, посаду в котором нет. На подъезде ко граду слышен шум великий, а как войдешь — ни людей, ни шума.

*) Анучин Д.Н. К истории ознакомления с Сибирью до Ермака / Древности. Тр. Моск. археолог.об-ва. М., 1890, т.14.
Белый град с невидимыми жителями — чуть ли не парафраз легенды о Китеже (ее отголосок в легенде о Беловодье мы рассмотрим ниже). Что же касается «иной реки», коей ходят «человеце незнаемые» «день да нощь с огни», то она может означать путь (река понимается как дорога), причем путь тайный, «подземный». Вряд ли он ведет в священную страну гипербореев у моря. И Анучин, и другие исследователи связывали подземных «человецев незнаемых» с чудью и были, пожалуй, правы. Чудь ушла прятать свои сокровища — не то ли «золото», что стерегли легендарные грифы? Стерегли ли его от похищения? Или пограничники гипербореев не должны были допустить его проникновения в мир?
Восточно-романской мифологии известны некогда населявшие землю одноглазые существа кэпкэуны, которые порой представлялись карликами. По преданиям, они должны вернуться на землю перед концом света. На смену кэпкэунам пришли уриаши (по другим представлениям, они сменили жидовей, которым прежде прислуживали). Уриаши закованы в горах, откуда выберутся лишь в конце времен. Они считаются покровителями шахт и рудников. Подобные представления напоминают мифы христиан и мусульман о воинственных антагонистах «народа божьего», которые придут в последние времена с севера или с других окраин населенного мира. В русской традиции такие племена зовутся Гогом и Магогом, либо «людьми дивьями», до поры «заклепанными» в скалах Александром Македонским. Родственна им и чудь. Кстати, «люди дивья» часто упоминаются в сказаниях о царстве попа Иоанна, послуживших основой для легенды о Беловодье, которой мы еще коснемся.
Известно, что все чудские копи, остатки которых застали в Алтайских горах русские рудознатцы, располагались на богатейших месторождениях, но были неглубоки. Древние рудокопы словно бы бросали их в спешке, оставляя и руду, и орудия.
Этот сюжет чем-то напоминает эпизод известной сказочной трилогии Толкина. Гномы там, усердно роя серебро в рудниках Мории*, докопались до некоего «ужаса бездны», который, выйдя на свободу, поверг их в спешное бегство. Но с чудью несколько иначе: они бежали вглубь, словно бы открыв там сокровища, затмевающие золото и серебро.

*) Интересно, что Мория — также имя духа, махатмы, наставлявшего на астральном плане Е.П. Блаватскую и Е.И. Рерих.

Между прочим, и в историческое время рудники на Алтае бросались невыработанными. Порой оставление месторождения мотивировалось «усилившимся притоком воды». На дне Новочагырского рудника-пещеры в 1844 году брошены тысячи пудов подготовленной, но не вынутой руды. Ее пытались поднять уже в советское время, причем воды не обнаружили. В настоящее время подавляющая часть месторождений Алтая не разрабатывается в силу малой рентабельности.

БЕЛОВОДЬЕ
Известный сибирский краевед Ядринцев писал в статье «Судьба русских переселений за Урал»: «Когда я стал посещать Алтай, население начало искать какую-то мифическую страну Беловодье, которая предполагалась за китайской границей».* Южно-алтайские долины Уймонская и Бухтарминская превратились в то время в сборные пункты всех стремящихся в Беловодье. Ядринцев, пересказывая историю заселения этих долин, подчеркивает, что жителям их было свойственно ощущение временности их пребывания на Алтае. Он приводит известную песню: «Уж вы горы, гороньки алтайские... Мы пришли к вам не век вековать, — не век вековать, одну ночку ночевать...».

*) «Отечественные записки», 1879, июнь. С. 150.

Первые известия о поветрии сем появились в начале XIX века. В 1807 г. в министерство внутренних дел «приехал из Томской губернии поселянин Бобылев и донес, что он проведал о живущих на море, в Беловодьи старообрядцах, российских подданных»*. Бобылев вызвался сходить туда и выполнить любое поручение. «Министерство выдало ему 150 р. и велело явиться к сибирскому генерал-губернатору, которому писано об этом, но Бобылев не явился и исчез совершенно неизвестно куда и нигде потом не отыскан». (Варадинов Н. История министерства внутр. дел. Восьмая доп. книга. СПб., 1863, с.62-63.)

*) В том же сообщении Бобылева указывалось, что крещение и браки беловодские старообрядцы совершают, обходя алтарь, против общепринятого, «по солнцу», т.е. «посолонь».

С точки зрения фольклориста, легенда о Беловодье принадлежит к типу социально-утопических легенд о дальних землях и потаенных убежищах веры, что роднит ее с преданиями о царстве Иоанна, лежащем на Востоке, или о граде Китеже. А распространение легенды в крестьянской среде было связано с деятельностью конспиративной анархической организации, известной как раскольничья секта «бегунов» или «странников». В основе бегунства лежало общее старообрядческое представление о том, что с середины XVII века начался век антихристов. Бегуны объявляли порождением антихриста все законы и установления правительства и утверждали, что есть только один выход: порвать все общественные связи и «бежать», т.е. прекратить все отношения с официальным миром и перейти к конспиративному существованию — как бы исчезнуть из мира. Пользуясь современной терминологией, можно назвать раскольников-бегунов подлинными эскапистами-нонконформистами. (В наше время такое бегство именуется дауншифтингом и практикуется в среде людей состоятельных, а тогда оно было свойственно нищему и бесправному крестьянству.)
Бегунская секта имела ряд членов, живущих в миру, «странноприимцев». В их домах устраивались тайники, подполья, секретные выходы и подземные ходы, которыми в случае надобности могли воспользоваться бегуны. В разное время они бежали в Астраханскую губу Каспийского моря, в Жигулевские горы, на Ближний и Средний Восток, но уже с начала XIX века направление бегства все чаще лежит в сторону Алтая, а конечной целью становится Беловодье.
Почти каждый крестьянин имел при себе «путешественник», тайный рукописный листок с маршрутом потаенного пути. Первые публикации этих текстов были сделаны еще А.П. Щаповым и П.И. Мельниковым-Печерским. А советский фольклорист К.В.Чистов, сопоставив разные варианты Путешественников, выявил три основные редакции, в том числе северно-русскую и сибирскую.*

*) Чистов К.В. Легенда о «Беловодье» // Труды Карельского филиала АН СССР, № 35, 1962. С. 116.

Маршрут начинается от Москвы, Казани или Екатеринбурга и ведет к Барнаулу и Бийску. Далее предлагается идти вверх по реке Катуни — в некоторых вариантах это направление называется «небесной верх». (Вспомним, что для скифов все реки текли с севера и двигаться вверх означало двигаться к полюсу, к стране гипербореев.) Называются реальные прикатунские села — Красный Яр, Ай, последнее из них — Устюба, где живет странноприимец Кириллов (в некоторых версиях Машаров). После говорится о том, что рядом «множество пещер тайных, где живут скрытники». За пещерами помещается «снеговая гора на 300 верст», на которой «лед от Адама не тает». А уже за горой расположен последний реальный пункт маршрута — деревня Уймонская с часовней и обителью.
Вся дальнейшая география мифологична. Приведем наболее характерный вариант: «В той обители есть ход, 40 дней с роздыхом через Кижискую землю, потом 4 дня ходу в Титанию, там во Сионское государство». Срок в 40 дней как бы напоминает нам о посмертном странствии души, названия местностей также весьма показательны.
Само Беловодье часто помещается на берегу моря (как и древняя Гиперборея), иногда это остров. В местности той «леса темная, горы высокия, расселины каменныя». «Во время зимы морозы бывают необычайные с рассединами земными». В текстах настойчиво встречается реминисценция из Откровения Иоанна — популярный у бегунов образ жены, спасавшейся от змия в пустыне, в расселинах земных: «...изыдите из среды сих нечестивых человеки и не прикасайтеся им, змия, гонящегося за женою: невозможно ему постигнути скрывшейся жены в расселены земныя». Интересно, что основание Беловодья приписывается в «путешественниках» старцам, приплывшим кораблями через «ледяное море».
Упомянутое село Ай до сих пор существует на левобережье Катуни. Деревня Устюба (верхняя Устюба) стояло на истоке одноименной реки до 60-х годов 20 века, потом было заброшено. Тот же К.В. Чистов не смог отыскать его на карте и отнес на устье реки Убы. Однако еще в ходе следствия 1840 г. бийский исправник сообщал, что в его округе существуют старообрядческие деревни Усть-Уба, Ай, Уймонская и вокруг них в непроходимых лесах находится множество келий и потайных мест, служащих для укрывательства беглых.*

*) Лобанов В.Ф. Новый список «Путешественника» инока Михаила / Сибирское источниковедение и археография. — Новосибирск, 1980. С. 209.

Новые сведения принесло начавшееся в прошлом веке исследование Алтая спелеологами. В верховьях реки Устюбы обнаружился обширный карстовый участок, на котором было открыто немало пещер, шесть из которых оказались на Алтае крупнейшими.
Пещеры начинаются вскоре за Айским озером, если подниматься вверх по Катуни. Сразу за речкой Талдушкой к реке прижимаются нагромождения скал, изобилующих пещерами, гротами, арками, сквозными туннелями. Скрываться в каменном лабиринте можно бесконечно долго.
Ближе к Устюбе, в скалах, окаймляющих плато Камышлинских болот и Метлевское плато, можно встретить пещеры со следами обитания людей. На входе в одну из них сохранились остатки каменной кладки. Рядом вросла в землю прислоненная к стене серая от времени лиственничная плаха, служившая дверью. В ней Т-образная прорезь — бойница или смотровая щель в виде креста.
Но главные, самые большие пещеры устюбинских заболоченных плато непригодны для жизни людей. Это каскадные пропасти, поглощающие воды многочисленных ручьев. Входы в них зачастую вертикальны; открываются на поверхность зияющими провалами, в темноте которых исчезают ревущие водопады. Что представлялось старообрядцам, заглядывающим в эту темную бездну? «...За женою испусти змий воду и поможе жене землие разсестесь и земля пожре воду...»
Одна из загадок бегунского Путешественника — это «снеговая гора на 300 верст» со льдом «от Адама не тающим», что расположена между пещерами и Уймонской обителью. От Устюбы до Верхнего Уймона около 180 верст по прямой и до 250 верст дорогами, но истинно «снеговых гор» на этом пути нет. Семинский и Теректинский хребты относятся к среднегорью (до двух с половиной тысяч метров). Они остаются заснеженными до начала лета и рано белеют осенью, но ледников в этих горах нет. Льды «от Адама» и нетающие снега покрывают Катунский и другие хребты, расположенные за Уймоном, к югу, в сторону Китая.
К.В. Чистову для объяснения этой несуразности в маршруте приходилось допускать, что старообрядцы шли в Уймон с юга, из Бухтарминской долины. Впрочем, и Устюбу он искал в устье казахстанской Убы. Нам же представляется более резонным другое объяснение. Беловодье есть понятие сакральное, а потому сам путь в него сакрален, он представляет собой мистерию и может быть объяснен только в рамках скрытой традиции.
По Герману Вирту, пытавшемуся в свое время воссоздать протоарийскую метафизическую концепцию, такие элементы как «пещера» и «лед» являются неотъемлемыми частями гиперборейской картины мира. Основные метафизические составляющие: огонь, воздух, вода и земля имеют двойной смысл, зависящий от конкретного мирового процесса, в котором они участвуют. От начала времен и до настоящего момента (Кали-юги, эры Антихриста) это процесс нисхождения, грехопадения. Огонь выступает как положительный, божественный Свет лишь в самом начале. Далее конверсия элементов идет в сторону материализации, дорогой триумфа зла. Огонь тает в воздухе, тонет в воде, обращается в лед и камень. Одновременно, навстречу ему движется из-под земли дьявольский анти-дух, материализуясь в воздухе пещер, делаясь водами Стикса, выходя на поверхность земли и становясь князем мира сего. Затем дьявол должен предпринять попытку штурма верхней сферы, небес. Истинный же Дух скрывается в убежище, в земле, подземных льдах, пещерах, чтобы, когда придет последнее время, начать обратный путь восхождения. *

*) Дугин А. Гиперборейская теория. — М., 1993. С. 91.

Старообрядцы, однозначно полагая время Антихриста наступившим, так же начинали свой путь в Беловодье (к царству Духа) со скрытничества, с пещерных убежищ. Именно подземный воздух «разселин земных» спасает апокалипсическую жену от вод, посланных змеем. Но, по мере восхождения и выхода на поверхность земную, бегунам невозможно было миновать «льда», замерзших сатанинских вод. По-видимому, ледяная гора (именно гора, как знак подъема) из текста Путешественника служила указанием на начавшееся восхождение. В таком контексте ее помещение сразу за пещерами совершенно логично.
В окрестностях Устюбы немало пещер-ледников. Иные хранят лед, прирастающий за зиму, все лето, хотя он и подтаивает в теплое время, оборачиваясь в глубине пещеры водой. Одна из самых крупных пещер, поглощающая целую речку, полностью закрывается зимой многометровой наледью. Только по шуму воды, доносящемуся из-под этой толщи, можно догадаться о наличии подо льдом пещерной пустоты. Наглядная иллюстрация циклической космогонии гиперборейцев.
Не случайно и помещение Беловодья на морском берегу. Море есть неминуемая водная стихия, отделяющая землю обетованную от воздушных небес. Одновременно Беловодье выступает образом Гипербореи — места, наиболее близкого к полюсу мира.
Пещеры связаны с темой «полюса» не только в качестве убежищ Духа в «зимний» период мирового цикла. Традиционалист Генон замечал, что культ пещер всегда более или менее тесно связан с понятием «внутреннего» или «срединного» пространства и что с этой точки зрения символика пещеры и символика сердца имеют между собой немало общего. «Позволительно даже думать, что именно причины символического порядка, а не простое стремление к скрытности, обусловили выбор подземелий в качестве местопребывания духовных центров».*

*) Генон Р. Царь мира // «Вопросы философии», № 3, 1993. С. 119.

Примечательно, что традиция относит к духовному полюсу понятие «белый остров», отозвавшееся в названии Беловодья. Белым островом именовался гиперборейский Туле (бывший одновременно «полярной горой») и индийский Шветадвипа. Все эти сближения позволили, в частности, Рериху прямо отождествлять Беловодье с обителью махатм — Шамбалой (Агартхой), представления о которой широко распространились среди разного рода оккультистов со времен Е.П. Блаватской. Последователи Рериха еще более простодушны. Вот что писал, например, художник Л.Р. Цесюлевич: «В легенде есть намек на существование доныне где-то, возможно, в скрытом месте, народа с высокой культурой и знаниями. В этом отношении легенда о Чуди перекликается с легендой о скрытой стране Беловодье и с легендой о подземном городе народа Агарти, распространенной в Индии». Оккультная эклектика в подобных сближениях граничит с невежеством.
Христианское, православное спасение, связанное в народных чаяниях с Беловодьем, несовместно с тем падшим миром, на который обращены и золото чуди, и мудрость махатм. Утверждаемая оккультистами «духовность» однозначно рассматривается Православной Церковью как бесовщина.
Гиперборейская традиция предполагает два противоположных полюса мира, и тот же Генон замечал, что следует отличать Туле атлантов от Туле гипербореев. Оккультный центр знания (дающего могущество) никак не совместим с духовным центром полюса, вершиной, дающей спасение.
В одном из списков старообрядческого Путешественника сделана приписка, обнаруживающая, что переписчику что-то известно о неудачах походов в Беловодье: «Неизлишне щитаем и то упомянуть, что в землю это Беловодие только те могут по рассказам оного путешественника достигнуть, которые всеревностное и огнепальное желание положат вспять не возвратиться» (в легенде о граде Китеже говорится: назад не оборачиваться и ни о чем мирском не думать). Тогда как «знания, золото и могущество» обращены именно на мирское.

АЛТАЙЦЫ
Географическое положение Алтая навсегда предопределило его пограничность, срединность. В глубокой древности здесь пролегала южная граница арийского мира, андроновской археологической культуры. Позже Алтай был северной окраиной монгольских империй. В последние века коренные алтайцы, небольшие племена, живущие в узких рамках горно-таежной экологической ниши и чуждые империям, были зажаты между русскими и джунгарами. Но во все времена Алтай сохранял известную духовную независимость, необъяснимую только географическими и историческими условиями.
Оказавшись между тремя мировыми религиями, алтайцы не приняли ни одну из них, сохранив свою мифологию и языческий шаманизм. Последний представлен здесь классически полно. Алтай иногда называют родиной шаманизма, во всяком случае, именно отсюда выводили многие известные всей Азии традиции такие авторитетные историки, как Лев Гумилев и Мирча Элиаде. Шаманизм —  искусство пограничное, это умение переходить границу, быть посредником.
В уже упоминавшейся нами книге А.М. Сагалаев приводит алтайскую песню, известную с XVIII века: «Когда посмотришь (на Алтай) сверху, Хан Алтай показывается треугольным: Если взглянешь на него со стороны, Девятигранным кажется хан Алтай». Сакральный смысл этих числовых символов глубок. Число «три», играющее важную космологическую роль в шаманизме как обозначение трех основных миров, вместе с тем выступает числом-связью, посредником. Оно же может быть символом Змеи, всеведения, падшести и времени. «Девять» — это умножение, дальнейшее разветвление, распад миров. Как с горы можно спуститься в любую сторону, так и Алтай становится неким распутьем. Дальнейшие слова песни: «Как плеть расплетенная тянутся хребты твои, хан Алтай».
Алтайский миф знает небесного бога-творца Ульгеня, создавшего землю. Но Ульгень далек, он пребывает в высших сферах. Отцом же своим и повелителем алтайцы полагают совсем другого. Первое свое творение Ульгень назвал Эрликом. Эрлик стал товарищем Ульгеня и младшим братом, «а после стал с ним равняться и даже возвышаться мыслию перед ним и с завистью помышлять: "Ах, как бы я такие же твари, как я, создал или еще лучшие!" И все больше и больше отдалялся он от Ульгеня сердцем, и охладевал, и наконец сделался противником и врагом Ульгеню и всем его тварям».* В одном из мифов после ссоры Эрлик ссылается в землю «между двумя мирами, где не светит ни солнце, ни луна». Оказавшись один в этом пустынном мире, Эрлик решает по примеру Ульгеня сотворить свое собственное «человечество». Он мастерит молот, наковальню, мех, клещи. Раскалив железо, он начал ковать себе слуг и изготовил их множество. Затем Эрлик просит Ульгеня дать ему во владение хоть немного земли. Небесный бог отдает Эрлику столько места, чтобы он мог поставить конец своей палки. Эрлик же, взяв свою палку, забивает ее в землю, а потом выдергивает, извлекая из-под земли гадов, «один за другого прицепившихся». Не в силах вынести вредительства, Ульгень разгневался и свергнул его силою в преисподнюю. Так обретает Эрлик свое «царство». Отныне он числится хозяином мрачных подземных глубин и врагом рода человеческого.

*) Сагалаев А.М. Указ.соч., с.23.
Ульгень, по алтайским мифам, не вмешивается в жизнь людей. Он всего лишь дал людям закон и наделил их разумом. Куда серьезней подарки Эрлика. Он первым открыл искусство ковки железа, он придумал музыкальные инструменты, а главное — научил путешествовать между мирами, вручив дар и бубен первому шаману. И еще важное — Эрлик изобрел смерть. Как пишет Сагалаев: «Он не может быть воплощением абсолютного зла хотя бы потому, что забирать души людей в нижний мир — это его работа». И далее: «...Эрлик отнюдь не алтайский вариант дьявола. Он не только равновелик Ульгеню, он воспринимается людьми как отец. Именно так — "адам Эрлик" — зовут его в песнях, легендах и шаманских стихах». 
Итак, Эрлик почитается в благодарность за полученную от него возможность путешествовать между мирами и за данное им право умереть. Возможно, однако, что лишь шаманистов Эрлик препровождает после смерти в свой нижний мир. Ведь по другим мифам, не принявших шаманства людей Ульгень наделил «грамотностью», а значит сделал от Эрлика независимыми.
Шаманская космология сложна. И верхний, и нижний миры имеют многослойное строение. Это настоящий лабиринт миров, разветвляющийся по вертикали и горизонтали. Но главное в его топографии — момент сочленения, перехода, некоторое слабое место в структуре мироздания. Вот что писал Элиаде в работе о шаманизме: «Существуют три большие космические области, которые можно последовательно пройти, так как они соединены центральной осью. Эта ось проходит, разумеется, через некое "отверстие", через "дыру"... В начале есть "центр", возможное место прорыва уровней, любое сакральное пространство, то есть любое пространство, в котором происходит иерофания и проявляются реальности (или силы, образы и т.д.), не принадлежащие нашему миру».*

*) Элиаде М. Космос и история. — М., 1987. С.146.

Разбираясь в шаманской мифологии, начинаешь понимать, что сакральное пространство — это сам Алтай, представляющийся местным жителям, как «пуп Земли и Неба», т.е. ось, точка сочленения миров, священная гора, вокруг которой живут алтайцы. В эпическом сказании «можжевелистый сокровенный Алтай» лежит в сердцевине мироздания. Более того, в фольклоре говорится о многих Алтаях. Эпический герой в своих потусторонних странствиях проезжает семь Алтаев, в других легендах это области разных цветов. По пути к Эрлику герой преодолевает ряд препятствий, рубежей, возможно отделяющих один мир от другого. При переходе  ему помогает алтайская земля. Чтобы сделать проходимым болото, он бросил горсть песка, взятого из дома, и сказал: «Будь ты Алтаем!» И болото превратилось в сухое место. Таким образом само имя Алтая является знаком перехода, оно торит дорогу в иные края.
Обращаясь к орнаменту алтайцев, в первую очередь замечаешь отсутствие прямоугольных фигур, характерных для геометрической сетки русского орнамента. Здесь углов просто нет. Преобладают фигуры закругленные, волнообразные, спиральные. Особенно популярны «змеиные» мотивы. Ломаная линия встречается лишь в подражании рисунку змеиной шкуры. В том же контексте используется треугольник. Но треугольник, как и расположенные треугольником три точки, — также символ змеи (у змеи треугольная голова, точка между глазами, часто трактуемая как третий глаз). И змея, и треугольник выступают знаками связи. Змея — шаманское животное, живущее в разных мирах, символ мудрости. Ее тело становится мостом между мирами. Так что алтайцам оказался не чужд привезенный Рерихом знак из трех точек, расположенных треугольником. Знак пространства и времени, падшести и связанности.
Интересно, что одной из заповедей появившегося на Алтае в начале века бурханизма было требование убить всех кошек и никогда впредь не допускать их в юрты. Кошка (тигр) — известный сакральный антипод змеи. При этом бурханизм осуждал шаманов. По-видимому, за излишнюю самодеятельность, свободу в общении с духами, нарушающую новую иерархию.

КЕРЖАКИ
В 1927 году на юго-западном Алтае работала этнографическая экспедиция Казахстанской Академии наук под руководством С.И. Руденко. Ее результатом стал выпущенный в 1930 г. в Ленинграде сборник «Бухтарминские старообрядцы», где среди прочих статей помещалась работа Е.Э. Бломквист «Искусство бухтарминских старообрядцев».
Разбирая старообрядческий орнамент, автор статьи видел в его основе два главных элемента: «репей» (ромб с крючками) и свастику. «При первом взгляде, — пишет он, — поражает присутствие почти во всех композициях, за крайне редкими исключениями, фигуры свастики, простой и усложненной, исполненной всеми видами старой техники... Мало того, и в новых работах — в вышивке крестом на мужской рубахе, на полотенце в вязаном крючком "галунце" и проч. мы видим ту же свастику. Сами кержачки называют различным образом варианты такого узора, в зависимости от числа "крюков" (загнутых концов): четырехкрюшный, восьмикрюшный, двенадцатикрюшный...». Что касается «репьев», то они, «варьируемые самым разнообразным способом, встречаются главным образом в узорном тканье: в шитье этот мотив встречается реже - там безраздельно царствует свастика».*

*) Бухтарминские старообрядцы, вып.17. — Л., 1930. С. 419.

«Следует отметить, — замечает Бломквист далее, — что эти фигуры орнаментики крайне типичны для великорусского орнамента... Тем не менее, бухтарминская вышивка целиком не совпадает ни с северной, ни с южной, так как на Бухтарме не встречается кроме свастики и "репья" других элементов южно-великорусского геометрического орнамента и абсолютно неизвестен весьма типичный для севера фигурный орнамент... У бухтарминцев в их тканье и вышивке мы имеем одну из крайних степеней развития в чистом своем виде группы геометрического орнамента (свастика и "репей"), все элементы которого имеются и в северно-великорусской вышивке, но часто остаются в ней незаметными, заслоненными более заметным и бросающимся в глаза фигурным шитьем». Бломквист предполагает, что подобный орнамент «является по-видимому древнейшим из тех способов украшения одежды, которые известны в настоящее время у восточных славян, хранящим и древнейшие же, возможно, наиболее типичные для восточных славян, элементы и композиции геометрической орнаментики».
Иными словами, оказывается, что из всего многообразия русских орнаментов, известных в Европейской России, в местах, откуда переселились на Алтай старообрядцы, была взята лишь одна очень аскетичная, небольшая группа узоров, которая и стала господствовать на новом месте. Это явление можно трактовать трояко. Во-первых, оно объясняется условиями переселения, отрывом от корней, когда и из домашней утвари, и из культурной среды было захвачено лишь самое главное, имеющее первостепенную важность. Во-вторых, здесь, возможно, сказалась идеология старообрядчества, их традиционализм и аскетизм. В-третьих, на выбор орнамента могли повлиять новые условия жизни, либо контакты с местным населением. Нам представляется, что действовали все три фактора. Но что касается последнего, влияние его было весьма специфичным.
Старообрядцы не могли заимствовать культуру у местного населения или неких центральноазиатских миссионеров (как то полагал Рерих) по очень простой причине. Живя в условиях «антихристова царства», они не принимали вообще ничего чуждого. Тем более, они не могли делать заимствования у язычников, буддийцев или мусульман. Но местные условия, видимо, все же повлияли. Старообрядцы построили свою культуру не столько благодаря новым контактам, сколько вопреки, в противостоянии чужому влиянию.
В XVII в. знак свастики был широко распространен на тамгах угорских народов, живущих вдоль Оби. Этот знак носил сакральный характер, употреблялся для подтверждения клятвенного обещания и назывался «скобелем».* К XVII в. первоначальное значение свастики было забыто угорскими народами, а позднее этот знак почти исчез из орнаментики обскихугров. «Примечательно, — пишет Ю.Б. Симченко, — что в это же время свастики у мордвы и черемисов не было вообще. Среди довольно большого числа известных нам тамг финно-угорских народов Поволжья знаков свастики нет». Фигура пришла на Обь из древности. На городище Ангальского мыса усть-полуйской археологической культуры были найдены костяные инструменты в виде плоских ложек, изображения на которых полностью повторяли бухтарминскую «восьмикрюшную» свастику. Эти инструменты и назывались «скобелями» (скребками). Симченко полагает, что эти скребки были связаны с космологическими представлениями угров и отождествлялись с созвездием Малой Медведицы (связанным, в свою очередь, с Полярной звездой — знаком Полюса Мира). Аналогии этим представлениям прослеживаются в Египте, где священный скребок был земным воплощением Большой медведицы.

*) Симченко Ю.Б. Тамги народов Сибири XVII века. — М., 1965. С. 113.

Для нас особенно интересно, что знак «скобель» часто употреблялся обскими уграми в сочетании со знаком «шайтанская рожа». Грозному божеству «шайтану» в древности приносились жертвоприношения у угорских народов. Видимо, это был аналог алтайского демона Эрлика, а знак был его символом. Сам же знак представлял собой три черточки (точки трудно обозначить, вырезая на дереве, коже или металле). Три черточки, расположенные треугольником.
В зарисовках старообрядческих вышивок, сделанных на Рудном Алтае, поражает выраженная ритмичность, антиномичность узора. Во-первых, это проявляется в чередовании контрастных цветов, обычно — синего и красного. Свастика всегда находится в центре композиции, но светлая свастика неизменно чередуется с темной, Во-вторых, бросается в глаза противопоставление центра — периферии, а свастики — ромбу. «Ромб с крючками» (репей) — это арийская руна «ing» арийской традиции, знак низведения Неба на землю. В сочетании с дугой (загнутые концы «крючка») символ означает финальную диссолюцию мира, конец богов и людей. Руническое сочетание читается как NUL. В обьятиях «дуг» заключается темная свастика, ночной, подземный полюс.
Странно не то, что алтайские старообрядцы пользовались арийскими рунами и символикой древнейшей традиции. Поражает согласованность их собственной жизненной идеологии и тайного смысла орнамента. Пребывая в сердцевине царства Антихристова, в глубине темных времен, староверы ставили в центр ромба свастику светлого полюса, укреплялись в противостоянии нисхождению. Орнамент утверждает победу свастики над ромбом, а обращенные к центру воздетые руки воскресающей руны madr (человек) в сочетании с соседними знаками образуют начальные буквы имени Иисуса — KRIST. Торжество свастики в узоре посрамляло вынесенные на периферию змеиные знаки треугольников и зигзагов, мотив «шайтанской рожи» низвергался на свое первоначальное место — в преисподнюю, на бордюр вышивки. Безусловно, это было пережитком языческой магии, поскольку магична сама обрядовая роль вышитых полотенец и опоясков. Но это было также противостоянием иной, враждебной магии, присущей осваиваемой старообрядцами местности.

РЕРИХ
Ю.Н. Стефанов, переводчик работы Р. Генона «Царь мира», называет посвященную азиатскому путешествию книгу Н.К. Рериха «Сердце Азии» «нарочито бессвязным и двусмысленным опусом».* При этом он указывает на то, что в описании Сердца Азии у Рериха были предшественники: Фердинанд Оссендовский и Сент-Ив д'Альвейдр, на которых и ссылался Генон. Бессвязность Рериха была лишь приемом, автор книги явно знал, о чем следует сказать, а о чем намекнуть, и был довольно последователен. Предшественники же его говорили с читателем более откровенно, особенно Сент-Ив, издавший свою книгу о Шамбале под названием «Миссия Индии в Европе» еще в 1911 году.

*) Стефанов Ю.Н. Не заблудиться по пути в Шамбалу // «Вопросы философии», 1993, № 3. С. 93.

Книжка Сент-Ив д'Альвейдра написана по внушению некоего «посланника Оккультного Правительства», дабы возвестить человечеству о существовании Агарты и ее миссии в Европе. Агарта видится автору подземным раем, населенным жрецами-технократами: «Все ими изучено в пространстве и пучине морей, даже роль магнитных токов, идущих от одного полюса к другому. Все изучено в воздухе, даже и невидимые сущности, которые там пребывают, даже электричество, которое там развивается в эхо, после того как оно образовалось в недрах земного шара, чтобы туда возвратиться».* По словам Стефанова, Сент-Ив рассматривает Агарту сквозь линзу научно-технического прогресса, и немудрено, что в его сочинении она обретает характер настоящей фантасмагории.

*) Сент-Ив д'Альвейдр. Миссия Индии в Европе. — Пг., 1915. С. 40.

Но посмотрим, что пишет о Шамбале Рерих. Вот лама указывает ему на пять вершин Канченджанги и говорит: «Там находится вход в священную страну Шамбалы. Подземными ходами через удивительные ледяные пещеры (!) немногие избранные даже в этой жизни достигали священное место. Вся мудрость, вся слава, весь блеск собраны там». Предания о Шамбале «несравненно древнее мессианизма и они связаны не столько с представлением о личности, но именно с идеями о новой эре, вооруженной мощными силами космических энергий».
Вот выдержки из указов Владыки Шамбалы: «Когда золото мое было развеяно ветрами, положил срок когда люди Северной Шамбалы придут собирать мое имущество. Тогда заготовит мой народ мешки для богатства, и каждому дам справедливую долю». "Можно найти песок золотой, можно найти драгоценные камни, но истинное богатство придет лишь с людьми Северной Шамбалы, когда придет время послать их».
Рерих ссылается на статью некоего Др. Лаодзин, описывающего свое хождение в долину Шамбалы и виденные там библиотеки, лаборатории, хранилища. «Эти описания, — замечает Рерих, — поражающе совпадают с описаниями этого замечательного места из других, малодоступных источников. Др. Лаодзин описывал замечательные научные опыты волевых посылок, телепатии на дальних расстояниях, применения магнитных токов и различных лучей». Некий бурятский лама, возвращаясь из Шамбалы, встретил в узком подземном проходе двух людей, «проводивших с большим трудом породистого барана, который нужен был для научных опытов, происходящих в этой чудесной долине». Сам Рерих, наблюдая в небе стремительно несущийся сверкающий шар, расценивает явление как «знак Шамбалы». Здесь недалеко уже до клише популярного чтива и комиксов: «гималайская база летающих тарелок», «секретные изобретения ученых-отшельников» и т.п. Массовая культура охотно черпает из оккультного арсенала.
Рерих постоянно указывает на связь Шамбалы с подземными ходами.
Об окрестностях Турфана: «Древние буддийские пещерные храмы, подземные ходы, наконец, старые подземные арыки для орошения — все это придает необычайность этой местности. Опять все это приводит к тому же понятию о далекой священной стране, где живут мудрые люди, готовые помочь человечеству». 
Вот приводимые им рассказы: «Из пещеры как-то вышел незнакомый человек, высокий и не в нашей одежде... Этот человек пришел из святой страны». «Вышла из подземелья женщина... Ходила по народу — помощь творила, а затем ушла назад в подземелье. Тоже приходила из святой страны». «Несколько всадников совсем особого вида были видны около пещеры. А затем ушли через подземный ход в свою страну. По их ходам даже на коне проехать можно». Неслучайно на той же странице Рерих начинает говорить об Алтае: «До сих пор всадник на белом коне появляется в горах Алтая и растет вера в Белого Бурхана. В разбросанных юртах шепчется легенда, что на реке Катуни произойдет последняя битва людей...». Первый абзац главы «Алтай» из книги Рериха «Алтай – Гималаи» заканчивается загадочной фразой: «Великая Обь — родина жены и змея». Автор имеет в виду все ту же ценимую бегунами главу Апокалипсиса.
Очевидно, что главной целью приезда Рериха на Алтай был контакт со старообрядцами. Сам маршрут рериховской экспедиции в точности повторяет маршрут бегунского Путешественника. Но старообрядцы, с которыми встретился Рерих, мало похожи на кержаков, ушедших от мира.
«На Алтае, соприкасаясь со староверами, было поразительно слышать о многочисленных религиозных сектах, и посейчас на Алтае существующих». «Приятно было видеть, — с удовлетворением отмечает Рерих, — что староверы значительно отступили от многих религиозных предрассудков и мыслят о правильном хозяйстве, об американских машинах и приветливы к иностранцам, чего раньше не было». «Но и в этих заброшенных углах уже шевелится новая мысль и длиннобородый старовер с увлечением говорит о хозяйственных машинах и сравнивает качество производства разных стран». Да старовер ли это?
Когда Рерих говорит о Беловодской легенде, бывшей главной причиной его приезда в верховья Катуни, он начинает передергивать с первых же строк. Вот легенда в его изложении: «В далеких странах, за великими озерами, за горами высокими, там находится священное место, где процветает справедливость. Там живет высшее знание и высшая мудрость на спасение всего будущего человечества. Зовется это место Беловодье». Как видим, это даже не «остров блаженных». Благочестие заменено справедливостью, вера — «высшим знанием», а спасение в конце времен — спасением «будущего». 
Далее: «Коли найдут жители Беловодья тебя годным, — рассказывает «старовер», — может быть позволят тебе с ними остаться. Но это редко случается. Много народу шло в Беловодье. Наши деды Атаманов и Артамонов тоже ходили. Пропадали три года и дошли до святого места. Только не было им позволено остаться там, и пришлось вернуться». И снова мы видим совпадение с образом Шамбалы, а вовсе не Беловодья, главным условием достижения которого, по легенде, было «всеревностное и огнепальное желание вспять не возвратиться»! Если рассказы эти не на совести Рериха, в то ли Беловодье шли староверы?
Читателям своей книги Рерих последовательно внушает центральноазиатское происхождение легенды. Другой «старовер» отвечает ему на вопрос, откуда пошла весть: «от калмыков, да монголов узнали». Неужели о православном царстве истинного благочестия рассказали им калмыки и монголы? Да и сам Рерих, будучи в Верхнем Уймоне, пытался внушить крестьянам занимавшую его идею. Как рассказывала о Рерихах очевидица их визита: «Они и на Беловодьи были! Три дня там гуляли. Идешь, с одной стороны — горы, с другой болота. Никто не может доехать. Туман покрывает, только петухи слышны. А им раскрылось. Фотографии показывали оттуда...» (Из статьи Л.Р. Цесюлевича «Крестьяне Алтая о Николае Рерихе»).
О Беловодье нам уже кое-что известно из кержацкой легенды, так всмотримся теперь подробнее в образ Шамбалы, дочитав «Сердце Азии» до конца.
Какую символику связывает Рерих с Шамбалой? Он приводит такую цитату: «Гессар-хан — это герой, новое воплощение которого произойдет в Северной Шамбале. Там он объединит своих сотрудников и вождей, сопровождавших его в прошлой жизни. Они все также воплотятся в Шамбале, куда их привлечет таинственная мощь их владыки или те таинственные голоса, которые слышимы лишь посвященными». (Мистическая «мощь» и таинственные «голоса» будто взяты из голливудской истории о приходе Антихриста.) Затем Рерих пишет: «Стрела — это знак Гессар-хана. Стрела — это молния... Гессар-хан вооружен громовыми стрелами, и сужденное войско скоро готово выйти из заповедной страны на спасение мира». Стрела — рунический знак «tiu», означающий эпоху Быка, а также Сына Божьего, нисходящего на землю, символ падения и низвержения небесного света, воцарения материальности. Молния (sig) — небесный огонь, спускающийся к земле. Все это и есть знаки последних темных времен.
Что несет учение Шамбалы? Согласно Рериху, оно несет Агни Иогу.
«Традиция Вед указывает, — писал он в 1930 году, — что близко время, когда новые энергии, ближе всего энергия Агни — космического огня, приблизятся к нашему плану и создадут новые условия для жизни. Время начала приближения этих энергий исчисляется в сороковых годах нашего столетия». В сороковых годах, как нам теперь известно, произошла мировая война и появилась атомная бомба. «Иога указывает, — говорит Рерих, — как близки от нас стихии, и самая из них всепроникающая — огонь». Он приветствует приход «новых энергий».
Книгу Рериха завершают такие слова: «Из глубин Азии доносится звенящая струна священного зова: "Калагия!" Это значит: "Приди в Шамбалу!"». Кала — древнеиндийское божество времени. Одним из его орудий была змея. Здесь мы вновь выходим на змеиный трехточечный рериховский знак, который сам Рерих трактовал как знак единства времен.

ЗМЕЯ
Змея — символ, связанный и с небесным огнем, и с подземным миром. Она также символизирует время. В германской мифологии змея (червь) играет основную роль в предстоящей гибели мира как главное воплощение космического зла. Сходным образом в египетской эсхатологии прабожество Атум в конце мира должно вернуться в виде злой змеи Урей в хаос, из которого оно некогда возникло. У казахов и тюрков Западной Сибири змей Аждарха живет в пещерах и сторожит сокровища. Порой одаривает и людей. Змей Аврага Могой у монгольских народов заключен в подземной крепости богатырем, завалившим пещеру скалой. В конце мира он должен освободиться.
Змея часто сливается со своим антагонистом — птицей. Державный орел на гербе Российской Империи попирал лапами змей, но старообрядцы трактовали этот символ по своему. «Орел уже несет змей антихристовых», — говорили они.
Три точки выступают символом змеи еще и потому, что змеям часто приписывают обладание третьим глазом. Трехглазость змеи отражает способность видения (усиление через умножение). Ближайший мифологический родственник змеи — дракон. Греческое слово drakon имеет связь с глаголами drakein (смотреть) и derkomd (гляжу снизу). В новозаветном Апокалипсисе дракон — сатана. Змеи вообще часто сливаются с драконами. Возле алтайского села Тигирек жители могут показать вам пещеру, из которой в древности иногда выползал ящер. Пещера так и называется: Ящур.
Один из знаков змеи — дуга, из-за чего со змеей часто отождествлялась радуга, которая во многих примитивных мифологиях предстает существом опасным и злобным. Советский серп и молот, таким образом, по символическому содержанию тождествен оккультному посоху, обвитому змеей.
Со змеей часто связано число семь. В Индии Сурья, бог дня, изображался восседавшим на семиглавом змее. В «Махабхарате» Агни семь раз поджигает лес, где обитают змеи-наги. Алтайский Эрлик имеет семь железноголовых, черных сыновей.
Уяснив эти закономерности, можно связать со змеей и традицию, упомянутую Р. Геноном. Согласно ей, семь инициаторских антитрадиционных центров, называемых «башнями Сатаны» расположены на Земле в порядке, напоминающем серп, в виде дуги, окружающей Европу. Крайняя башня сатаны, соответствующая рукоятке серпа, по Генону, находится на юге Западной Сибири, то есть на Алтае. Именно здесь существует разрыв между мирами, откуда в последние времена хлынет античеловечество — орды Гогов и Магогов.
В конце прошлого века на Алтае бытовала легенда о неком месте на берегу Катуни, где зимой не ложится снег и зимуют, не впадая в спячку, тысячи змей. Нам удалось отыскать источник этой истории. В шестом выпуске «Известий Алтайского отделения географического общества СССР» (1965 г.) помещено сообщение геофизика Никифорова, занимавшегося в 50-х годах поиском радоновых вод. Оно называется «"Змеиный курум" в долине реки Катуни». Зимой, на склоне правого берега Катуни, в 2 км выше устья Урсула, Никифоров обнаружил пятно размером 30 на 70 м, лишенное снега. Снег таял из-за ровного теплого ветра с температурой + 4,7 градусов по Цельсию и слегка повышенным содержанием радона. Ветер дул из-под каменных глыб. При попытке начать раскопки из камней поползли змеи... Связывая это явление с выходом термальных вод (так впоследствии и не обнаруженных), Никифоров просто не знал, что указанные параметры в точности соответствуют микроклимату подземных полостей Алтая. Но воздухообмен такой интенсивности указывает на существование под камнями полости чудовищных размеров, несравнимой ни с одной из известных пещер.
ОГОНЬ, ПОДЗЕМНЫЙ И НЕБЕСНЫЙ
Свечения над Теректинским хребтом получили огласку в 1981 году. Тем летом на окраине села Верхний Уймон, на правой стороне широкой Катунской долины, развернулось строительство. К осени вырос двухэтажный бревенчатый дом с трехточечным знаком, венчающим шатровую башенку крыши. В доме должен был поместиться музей Рериха, а строился он рядом с сохранившейся избой, где Рерих останавливался в 1926 году. Дармовой рабочей силой были съехавшиеся со всей страны добровольцы, пораженные разного рода чудачествами. Трудовым энтузиазмом горели не все. Были такие, кто отсыпался большую часть дня, поскольку их главная вахта начиналась ночью. Они наблюдали НЛО.
К северу от села, на противоположной стороне просторной Уймонской котловины, стоит стена Теректинского хребта, протянувшегося напротив увенчанного Белухой Катунского, параллельно ему. Катунский хребет — высокогорный, покрытый в осевой части нетающими снегами. Теректинский же принадлежит среднегорью с высотами около двух тысяч метров над уровнем моря. На такой высоте уже не растет лес, но снег сохраняется только в локальных снежниках.
Август того года развлекал посетителей Верхнего Уймона небесными представлениями. Почти каждую ночь на северной стороне неба разливались сияния, вспыхивали огни, взлетали светящиеся шары и диски. Появившись на севере, они часто дрейфовали на юг и юго-восток, в сторону Белухи. Вот описания некоторых наблюдений, собранные геофизиком А.Н. Дмитриевым (тем самым, с которым списывался из Змеиногорска Альфред Хейдок).
«На севере яркая освещенность неба над хребтовой частью; потом сформировалась широкая светящаяся лента, которая двинулась на юго-восток. Не долетев до отрогов Катунского хребта, она внезапно погасла, снова стало темно».
«На северо-востоке появился мигающий яркий блеск "как от электросварки". Потом из-за хребта появился большой белый светящийся шар с розоватым ореолом. Шар немного поколебался и медленно поплыл на восток, оставляя за собой широкую светящуюся полосу».
«Над Теректинским хребтом посветлело, "как белый светящийся туман", потом появилась полоса яркого света, которая "сжалась" в правильный огромный прямоугольник и с ускорением двинулась на восток».
«Над Теректинским хребтом возник небольшой огненный шарик, потом он медленно двинулся на запад и стал "толчками" расти в размерах, заливая все ярким светом. Когда шар достиг пяти диаметров Луны, он скрылся за вершиной, но свечение длилось еще несколько минут».
«Послышалось гудение, задрожал дом, забренчали стекла, на экране телевизора — помехи. Впечатление подземного сильного гула, который шел как бы со стороны Верх-Уймона. Через несколько секунд параллельно подземному гулу в том же направлении прошел гул по воздуху, сопро¬вождаемый неярким светом. Все резко закончилось "взрывом за горой"».*

*) Дмитриев А.Н. Террокосмические сияния Горного Алтая. — Новосибирск, 1988.

Из массива наблюдений, сделанных на территории Алтая с 1970 по 1985 годы (около тысячи свидетельств), Дмитриев рассмотрел и изучил 134 хорошо документированных случая. Пик наблюдений приходится на 1979-82 годы, максимум — в 1981-м. Сам исследователь объясняет эту временную локализацию пиками солнечной активности, но стоит учесть и фактор самих наблюдателей. Большинство свидетелей небесных аномалий — отнюдь не местные жители, а люди пришлые. Именно на эти годы приходится наибольший приток в Уймонскую долину праздных наблюдателей, настроенных на ожидание чуда. Всякому уфологу известно, что феномены любят избранных — кто специально ищет с ними встречи, тому долго ждать не придется. Иной скептик за всю жизнь не увидит ничего замечательного, а другого постоянно преследуют странности.
Сам геофизик Дмитриев, хоть и принадлежал к сторонникам «Живой этики» Рерих, но старался рассматривать небесные огни сугубо с позиций науки. Его монография* написана исключительно наукообразным языком, не позволяющим дилетанту усомниться в ее научной корректности. Общий смысл данных в ней объяснений сводится к следующему. Места появления светящихся атмосферных феноменов приурочены к так называемым «энергоактивным зонам», то есть участкам тектонической, сейсмической, геомагнитной и т.п. напряженности в земной коре. Присущие этим зонам тектонофизические напряжения в литосфере разгружаются комплексно, и процесс разгрузки сопровождается сложными электромагнитными и плазмогенерационными процессами, захватывающими ионосферу. Энергоактивные зоны фактически представляют собой объемные очаги межсферного возбуждения (астеносфера — литосфера — атмосфера — ионосфера). Вот цитата, дающая представление о языке автора: «Вертикальный энергопереток, происходящий в энергоактивных зонах, обнаруживается высокой частотой встречаемости светящихся образований. Причем генерация световых эффектов осуществляется неравномерно во времени и пространстве и подчинена общему геоэнергетическому режиму зон, которые, как "чувствительные" участки литосферы, помимо своего базисного энергетического состояния могут возбуждаться либо от процессов геодинамической активности (стимуляции с нижнего полупространства), либо откликом на солнечные геоэффективные вспышки (стимуляции с верхнего полупространства)». В рассматриваемом массиве случаев энергоактивная зона представлена Теректинским глубинным разломом и Теректино-Катунской динамопарой, а «верхняя стимуляция» — вспышечной активностью в годы активного солнца с 1979 по 1982.

*) Дмитриев А.Н. Плазмообразование в энергоактивных зонах. — Новосибирск, 1992.

Если изложить предлагаемую концепцию попросту, получится, что небесные огни извергаются из-под. Земли в результате происходящих там «подземных гроз» (наука пока не в состоянии предложить точную мо¬дель этого процесса), причем эти грозы неведомым образом провоцируются далекими космическими событиями. А поскольку механика связей между Землей и космосом совершенно наукой не разработана, то научные, на первый взгляд, труды Дмитриева в сущности представляют собой изложенную специфической терминологией мифологему о попытках освобождения заточенного под землю огня при помощи неба. Интересно, что огненные мистерии стали разворачиваться над Уймонской долиной только в недавнее время. В начале прошлого века об этом даже Рерих не упоминал, хотя и указывал, что приближается эпоха огня с ее небесными знаками. Неужто раньше тектонические разломы не были энергоактивны? Или солнце было поспокойнее?
Интересно также, что именно по водораздельной оси Теректинского хребта разбросаны карстовые участки с самыми высокорасположенными на Алтае пещерами. На высокогорном Катунском хребте, например, пещер не известно вовсе. И этот факт также укладывается в общую мифологическую картину.
В книге французского философа Гастона Башляра «Психоанализ огня» говорится, что наука отвернулась от проблемы огня, так и не дав ее решения. Причина в том, что этот вопрос «относится не к сфере чистой объективности, а к области смешения личных интуитивных представлений с данными научных экспериментов». Огонь — это энергетическая избыточность, страсть, аффект. Огонь в печи пребывает в рабстве, это огонь прикованный; огонь в сосуде, он заточен до поры в темницу. Пещера же есть место, где огонь до времени скрыт, символ потенции. Алхимики считали воду и землю субстанциями, оформляемыми огнем. Пещера рождена землей и водой, но как форма — она является результатом деятельности огня, возбуждающего движение. Огонь, заключенный и сконцентрированный в пещере — это огонь в сосуде алхимика, причина и основа перерождений.
Башляр писал, что «огонь вызывает жажду перемен, желание ускорить время, подвести всю жизнь к завершению, к пределу потустороннего Зачарованный человек слышит зов огня. В разрушении ему видится нечто большее, чем просто изме¬нение, — обновление».
«Унесем зажженные светы — в катакомбы, в пустыни, в пещеры», — декламировал в начале прошлого века поэт Брюсов. Но рано или поздно настает время выходить из пещер и выносить огни наружу. У Рериха есть на эту тему множество картин — с охваченным пламенем небесами.
У змеиногорского старца Альфреда Хейдока есть эссе «Огонь», написанное в 1987 году: «Сказано: "Дух есть огонь...". Следовательно, правильно и обратное — огонь есть дух. Духом Мы называем материю за пределами познания ее органами чувств и приборами ныне существующими. Понятие духа применимо для явлений сверхчувственного порядка, для объяснения так называемых феноменов, которые не может объяснить сегодняшняя материалистическая наука». За свою жизнь Хейдок написал несколько десятков рассказов о чудесах, основанных на свидетельствах очевидцев. Там есть истории о призраках, вампиризме мертвецов, о существах, называемых в народе «нечистью». Последние рассказы он записывал уже на Алтае. Но ни в одном нет упоминания подземелий. Странное умолчание для человека, живущего по соседству со старинным рудником. В Змеиногорск он приехал уже слепым, но у него было обостренное внутреннее, духовное зрение. Неужели он не чувствовал подземных шевелений, происходящих под городом? Или записи об этом хранятся в необнародованном архиве?

ЭПИЛОГ
Миф — не сказка, а реальность человеческого восприятия (в начале 20 в. это обосновал русский философ Лосев в работе «Диалектика мифа»). Человек отличается от интеллектуальной машины именно тем, что оживляет действительность мифологическим зрением. Но и сама окружающая человека действительность неоднозначна, со временем она изменяется, и что в этом процессе первично, а что вторично — эволюция мира или развитие человеческого сознания — вопрос в практическом плане не слишком важный. Мир таков, каким человек его видит. Для язычника-шаманиста реален мир духов. Для православного христианина истинно хранимое Церковью Священное предание.
Семьдесят лет советской власти практически искоренили в народном сознании традиционную картину мира. И закономерно, что с ослаблением идеологического контроля началась стремительная маргинализация мировоззрений. Стали всплывать в новом облике архаичные мифы, вызывая кое-где настоящие эпидемии. В Республике Алтай крушение советской идеологии привело к возрождению традиционного шаманизма и реформаторского бурханизма, территорию же Алтайского края захватило поверхностное, не имеющее настоящих корней учение последователей Рериха, дополненное в 2000-х годах анастасийством, наскоро придуманным религиозными авантюристами, и разными формами свежеизобретенного неоязычества.
Чтобы не обмануться, нужны ориентиры, а увидеть их можно, только вглядываясь в прошлое и научившись сопоставлять реалии разных уровней бытия: факты истории, мифологии, духовной жизни и человеческого восприятия. Тогда мы когда-нибудь сможем понять и восстановить дух и традицию местности.
Алтай — особая территория, богатая смыслами, которые еще предстоит осознать. Будь они заложены Богом или природой, но извлекать их способна лишь культура во всей ее полноте, восприятие отдельного человека в таком деле бессильно.


Comments